Уроженец пригородов Лондона, Бухгалтер, тем не менее, любил Шотландию – и сам не мог понять, почему. Ему нравилось здесь все – и заросшие вереском пустоши, и холодные туманы, и быстрые, с кристально чистой водой реки, и приткнувшиеся у рек винокурни, и старинные, мрачно-серые, словно вырастающие из скал стены замков. Его притягивала эта мрачная, неуютная, малолюдная земля. Как будто здесь была его настоящая родина.

В Абердин, старинный щотландский город, он прибыл уже во второй половине дня. Нашел небольшой паб, перекусил овечьим сыром и сочным, хорошо поджаренным бифштексом. Знаменитый шотландский виски, скотч, он заказывать не стал – за рулем, да и рука должна быть крепкой. Обедая, он вслушивался в неспешный говор шотландцев, довольно сильно отличающийся от британского. Про себя он повторял услышанные слова, мгновенно придумывал ответы на задаваемые вопросы – и с удовлетворением понял, что шотландский он еще не забыл.

Из Абердина он покатил за запад, по дороге А96 в сторону городка Порт Эльфинстоун. Именно там, в предгорьях, жил тот человек, который ему был нужен и ради которого он совершил столь долгое и запутанное путешествие.

На путь до известного ему наблюдательного пункта он потратил меньше часа. Хотя это и было глупостью, но именно сейчас, пробираясь по вересковым пустошам, вдыхая знакомый запах торфа, оглядываясь по сторонам в поисках противника, он вспомнил, как когда-то давно то же самое он делал, будучи кандидатом на вступление в знаменитый полк САС. Тогда ему не было еще двадцати, он был совсем пацаном, но…

И сейчас он почувствовал себя живым. Давно он себя так не чувствовал.

И понял, как это чертовски приятно – когда ты чувствуешь себя живым.

Место для наблюдения, а при необходимости и для стрельбы, он приметил еще в свой прошлый визит сюда. Примерно в семистах ярдах от дома, почти на самом гребне холма – там лежал серый, источенный холодными дождями и пронизывающим шотландским ветром огромный валун, высотой в два человеческих роста. На подходе к валуну он залег и дальше передвигался по-пластунски, а за валун заползал так, чтобы между ним и домом был этот самый валун, чтобы его невозможно было увидеть. Хозяин расположенного внизу, в лощине, строения был не из тех людей, с кем можно было шутить.

Почему-то именно сейчас Бухгалтеру вспомнилась последняя настоящая охота, в которой он принимал участие, – охота не на людей. Это было здесь, в Шотландии, на продуваемых всеми ветрами вересковых пустошах. Тогда он шел один по этой мрачной пустыне, а где-то левее, примерно в миле, бухали залпы выстрелов из двустволок и скакали лошади. Последнее развлечение знати – раз запретили охоту на лис с гончими, гончих заменили ружья.