За это время – сорок восемь часов, наверное, даже меньше – ему следовало проспаться, куда-то пойти, задать лишний вопрос или сказануть что-то лишнее, его должны были заподозрить, выйти на руководство, поделиться своими подозрениями, принять решение о его похищении, подобрать людей, коридор на границе, затем выследить его и похитить. И все это должно было произойти меньше, чем за сорок восемь часов, что нереально. Тогда получается, что кто-то из троих, присутствовавших в тот день при допросе, должен был сразу после этого пойти и стукнуть в контр-разведку ИРА.

О’Доннел не стал бы стучать сам на себя. Ты давно работаешь с этим осведомителем и мог сдать его раньше. Однако же он работал – до того самого момента, пока его не увидел я. Верно?

– По крайней мере на один вопрос у меня есть ответ. На первый. – Грей смотрел мне прямо в глаза. – Все укладывается в схему, если один из нас двоих является чистильщиком. Этот кто-то выслушал О’Доннела и понял, что он знает слишком много. Поэтому и решил его ликвидировать, но чужими руками. Чтобы раз и навсегда зачистить все ниточки, ведущие к организаторам лондонской бойни.

И этот кто-то спокойно пошел на ту сторону границы – потому что боевики ИРА были с ним заодно. Стрелять можно, и промахиваясь. Причем обоюдно.

– Ничего я не предлагаю! – огрызнулся Грей. – Я хочу сказать тебе, босс, что не доверяю тебе. И не требую доверия в ответ. Не время и не место, чтобы доверять друг другу. Но у нас с тобой одинаковые интересы – раскрыть это дело и выяснить, кто нас так славно поимел. Вот и все, что я хотел сказать.

– Как же мы будем действовать вместе, если не доверяем друг другу?

– С оглядкой… – невесело усмехнулся Грей.

 – Разве есть выбор?

– Выбор есть всегда, – философски заметил я, – давай, по крайней мере, договоримся не стрелять друг другу в спину.

Грей молча протянул руку, я пожал ее. До чего доедем таким образом?

– Ты знаешь, что я собираюсь делать?

– Тогда скажу прямо. Может, хоть это тебя образумит. Я собираюсь взять с собой несколько стволов и немного денег и прогуляться на ту сторону границы. Там я собираюсь найти одного человека и задать ему несколько вопросов насчет того, какого черта вообще происходит.

В живых я его оставлять не собираюсь – слишком долго он коптил небо и слишком много людей на его совести. Настало время подохнуть и ему. А после того, как я получу ответы на свои вопросы, а я их получу, – я буду действовать дальше. Возможно, придется искать еще одного человека – и тоже задавать ему вопросы. И после этого – тихо ликвидировать. Это, как в автономном разведпоиске. Все это – сам понимаешь, тянет от двадцати лет и до пожизненного. Что скажешь?

– Скажу, что давно не ходил в поиск.