Та самая промашка Грея, когда он вышел из машины и тронулся в дом, следом за мной. Вот тут он просто промахнулся, сделал то, что делать ни в коем случае нельзя. Если за домом О’Доннела следили, у контрразведки ИРА сразу бы появились к нему неприятные вопросы. Неужели все-таки это? Как глупо… Одна промашка и…

Но ведь тогда получается, что за домом О’Доннела уже следили – значит, уже подозревали, уже он сделал что-то такое, что привлекло внимание. И опять приходим к тому же – что он где-то засветился, непонятно, где.

Какую роль во всем этом играет Кевин О’Коннел? Серьезный человек – командир батальона, один из основных командиров террористического католического подполья в Белфасте.

В последнее время говорит всем, что надо завязывать, вступил в Шин-Фейн, стал их региональным координатором, но… свежо предание. Те, кто со слезами на глазах и крестным знамением клянется тебе, что завязали – на самом деле еще опаснее. Если террорист из ИРА говорит, что завязал, скорее всего, он просто ждет, когда ты повернешься к нему спиной.

Неужели то, что произошло в Лондоне, дело рук людей из Белфастской бригады? Сильно сомневаюсь, скажем так – не их размах.

Их максимальный размах – несколько заминированных автомашин одновременно, или подстеречь патруль и покрошить из автоматов, или врезать по полицейскому участку из того же «Шмеля». Чисто террористические акции. То же, что произошло в Лондоне, сильно смахивает на серьезную боевую операцию.

Что он дал О’Доннелу на переделку? Что за провод, что за разъем? К чему? К пульту управления минометной системой? Получается, что если стандартного провода не было, пришлось переделывать – значит, система эта изначально, в своем заводском варианте не была совместима с компьютером.

Обычно все боевые системы последнего поколения и САСШ, и Великобритании совместимы с компьютерами – для диагностики состояния и программирования. Если же эта была несовместима – значит, она произведена не в Британии и не в САСШ. В другом месте.

Отлеживаться здесь просто преступно. Надо выходить. И попытаться понять, что же, черт возьми, происходит?

Выйти оказалось не так-то сложно – врачи уже привыкли к тому, что полицейские долго в больнице отлеживаться не желают.

Врачебный осмотр, тугая повязка на грудь, напоминание о том, что я выхожу из больницы по собственной воле, и если со мной что-то случится, то страховой полис уже не действует, пара подписанных формуляров и… здравствуй свобода…

Без пистолета я чувствовал себя голым. Ощущение предельно паршивое. Как и у любого активно действующего полисмена, у меня были свои «крестники», каждый из которых не упустит возможности поквитаться.