– Степану Егоровичу доложат о вашем приходе.

Сыщик пожал плечами и опустился на отделанный металлом стул. Все те «несколько минут», пока отсутствовал второй охранник, в фойе РНБ царила почти абсолютная тишина, нарушаемая лишь едва различимым тиканьем часов. Первый охранник так и не пошевелился. Даже когда вернулся второй, он не изменил своей застывшей позы. А его напарник обратился к Гурову по званию и пригласил следовать за ним.

Кабинет руководителя РНБ, Чернова Степана Егоровича, отличался от фойе как небо от земли. Почти все его стены были увешаны иконами, картинами, фотографиями, а за спиной Чернова возвышался флаг с символикой «Русского национального братства».

Мебель в кабинете была вычурной и явно антикварной. На столе у Чернова не было ничего сложнее авторучки. Гуров не заметил даже телефона.

– Слушаю вас, господин полковник, – довольно сухо поприветствовал гостя хозяин кабинета. – С чем пожаловали?

– Мне нужно задать вам несколько вопросов, господин Чернов, – тон Гурова был не менее официальным. – И мне бы хотелось услышать на них правдивые ответы.

Чернов пожал плечами и сделал жест рукой, как бы предлагая сыщику разместиться в кабинете на любом понравившемся кресле.

Гуров сел так, чтобы свет из окна не падал ему прямо на лицо. Для этого пришлось немного развернуть одно из кресел. Чернов поморщился, но ничего не сказал.

– Вы знакомы с господином Алиевым, Асланом Салмановичем? – Гуров решил начать допрос в лоб, надеясь увидеть хоть какую-нибудь реакцию руководителя РНБ на это имя. Однако на лице Чернова чувств отражалось не больше, чем на физиономиях его церберов.

– Нет, – коротко ответил он.

Гурову показалось, что ответил он слишком быстро.

– Вам что-нибудь известно о роде его деятельности? – тут же задал новый вопрос сыщик. Ответ был столь же краток и столь же лаконичен:

– В каких отношениях находится ваша организация с чеченской диаспорой Москвы? – Гуров по-прежнему не отрывал внимательного взгляда от лица собеседника.

– «Русское национальное братство» не поддерживает никаких отношений с чеченской диаспорой, – впервые на лице Чернова отразилась какая-то тень эмоций. Что-то вроде брезгливости. – Господин полковник, я не знаю, что произошло с одним этим чеченцем или со всеми, вместе взятыми.

И не хочу знать. Причем сразу заявляю, что никакого отношения ни я лично, ни «Русское национальное братство» к этому не имеем…

– А с чего вы решили, что что-то произошло? – вопрос был банален, но он напрашивался сам собой!

– А зачем тогда вы пришли сюда и ведете расспросы про каких-то чеченцев? – Чернов осклабился. – Стоит хоть одному волосу упасть с их головы, и вся московская милиция тут же осаждает наш офис.