– Семи с половиной тысяч долларов у вас нет, – объявил Мейсон.

Сильвия ничего не ответила. Она дышала отрывисто и часто, ноздри раздувались.

– Это вы его убили? – спросил Мейсон.

– Нет… конечно, нет… Я вообще не знала, что он здесь.

– А вы знаете, кто его убил?

Она покачала головой.

– Послушайте меня, – заговорил Мейсон. – Я попробую вам помочь. Уходите и постарайтесь, чтобы никто вас не видел, когда будете выходить из коридора. Идите к одному из рулеточных столов и начинайте играть. Ждите меня. Я хочу с вами поговорить и услышать от вас правду. Запомните, Сильвия: никакого вранья.

Она колебалась мгновение, потом спросила:

– Почему вы это делаете для меня?

Мейсон рассмеялся с мрачным видом.

– И в самом деле, почему? Просто из-за дурацкой преданности моим клиентам. Я их защищаю, даже когда они мне врут, а врет большинство, некоторые еще пытаются обвести вокруг пальца.

Она изучающе смотрела на него темными блестящими глазами. К ней вернулась целеустремленность. Сильвия внезапно успокоилась и взяла себя в руки.

– Благодарю вас, – сказала она. – Но вообще-то я не являюсь вашей клиенткой.

– Если вы и не клиентка, то очень близки к этому. И, черт побери, я не могу поверить, что вы совершили это убийство. Но вам придется долго объясняться, прежде чем получится убедить других. А теперь уходите.

– Мои долговые расписки, – напомнила она. – Если мой муж когда-нибудь…

– Забудьте о них, – перебил Мейсон. – Для разнообразия доверьтесь мне. Я ведь вам верю.

Она мгновение задумчиво разглядывала его, потом отступила к двери, стараясь не смотреть на письменный стол.

– Эти долговые расписки… – опять открыла рот Сильвия Оксман.

– Уходите и не закрывайте дверь. Оставьте открытой, как было.

Она выскользнула за дверь, и секунду спустя в кабинете прозвенел звонок, сигнализируя, что Сильвия завернула в коридоре за угол.

Мейсон достал из кармана бумажник, отсчитал семь с половиной тысяч долларов, открыл ящик письменного стола носком ботинка и бросил в него деньги. Потом он толкнул ящик ногой, закрывая его, взял долговые расписки большим и указательным пальцами, зажег спичку и поднес ее к листам бумаги. К тому времени, как огонь добрался до его руки, расписки превратились в темные продолговатые куски, тлевшие по периметру. Огонь съедал последние части в центре.

Внезапно в тишине кабинета опять прозвенел звонок, объявляя, что кто-то приближается к нему по коридору. Через долю секунды звонок прозвучал еще раз. Значит, приближались двое.

Адвокат поспешно сжал то, что осталось от расписок, в руке, превращая эти остатки в пепел, бросил не сгоревшие уголки, за которые он их держал, в рот, быстро вышел в приемную и локтем захлопнул дверь в кабинет так, что щелкнул пружинный замок.