И, по идее, для прогресса Руси нужно выделять не родом крепких, а своей головой думающих, ответственных, волевых, сильных, талантливых.

Но, не о том думаю. Это все, потом. Да и не мне, а Царю решать.

— Всем отдыхать. — Проговорил я холодно.

На этом совет был окончен. Люди разошлись от костра.

Я поднялся. В голове был полный кавардак. Точнее, на душе.

Что делать здесь и сейчас — я знал точно. Но все эти мистические приключения. Татарские дары, казаки, рассказывающие про Царя — меня. А теперь еще и монахи. Медведь, крест, знамя. С одной стороны — это же все только к лучшему. А с иной — не видел я себя Царем Русским. Подле него — воеводой, человеком на особых поручениях да. А самим государем…

Прошелся по лагерю, чтобы мысли в порядок привести. Телохранители мои и Франсуа сидели с Ванькой впятером. Пытались о чем-то болтать. Богдан посмеивался, Пантелей ворчал, Ванька истории какие-то рассказывал.

Он-то, слуга мой, знает меня с детства.

Ну да ничего. Дело покажет, его делать надо, а на иное всякое не отвлекаться. Вернулся, завалился спать на скатку у костра. По-военному, по-походному мы сегодня стояли.

Утро встретило прохладой. Солнце с трудом пробивалось через серое небо. На горизонте было еще темнее, чем над нами. Дождь, скорее всего, будет. Может, часа через два, а может, к полудню.

Хотя… Может это и к лучшему. Мы-то на лошадках за день с заводными точно дойдем до Ельца. Только если буря разыграется — можем не поспеть, но это вряд ли. Вроде бы грозовых черных туч не видно. Больше такая — осенняя погода.

Дождь, сырость, это хуже бдительность гарнизона на стенах. Утомленные, озябшие бойцы, желающие как можно быстрее в тепло. Так что — из погоды можно выкрутить плюс нашей вылазке. Если под верным углом все сформировать.

Что до прочего войска. Ему время с запасом дано. Два дня. Даже с учетом плохой погоды и размытой колеи… Ну ладно, пускай направление продолжу я называть дорогой. За два дня дойдут они до переправы. Может, оно даже лучше. Воевода Елецкий нас ждать так быстро не будет. Расслабиться. Опять же его дозоры в сырость не такие ретивые будут. И, может быть, удастся с ними не в бой вступить, а как-то по-иному дело решить. Подумает Семен Белов, что в грязи утопаем, бдительность потеряет. Может сам на маневры не решиться. Сидеть будет тихо, спокойно и ждать.

Лагерь собирался быстро, а мы с Яковом и телохранителями моими изготовились выступать. Оставались последние приготовления и уточнения.

К завтраку вернулись разведчики, что уходили на запад и север. Спокойно все было. Разъездов противника не встретили.

Я подошел к Тренко. Хлопнул его по плечу.

— Не геройствуй. Боя остерегайся. Людей сохраняй.

— Хорошо, воевода. — Он поклонился. — Спасибо за доверие.

Что же они все такие раболепные становятся. С одной стороны.