Через открытый дверной проем на нее потрясенно смотрели адвокаты отца, охранники, персонал. И тот момент, когда она отключила аппаратуру, попал не только на камеры, все произошло практически у них на глазах.

Повисла мертвая пауза, люди просто онемели, застыли в ступоре.

Но Марина все еще не осознала, что все не так, как она себе представляла, и продолжала кричать:

- Что вы стоите?! Не видите?! Это убийство! Демидов убил моего отца!

Наверное, кричала бы еще долго, если бы Арсений не оттеснил ее в сторону и не рявкнул:

- Врача сюда!

Снаружи заметались, послышался топот ног по коридору. Сменился градус, все сразу стало серьезно, счет пошел на секунды. И тут до Марины, кажется, стало доходить, что это все, полное фиаско.

Она вцепилась в Арсения.

- Ненавижу тебя! – завыла. – Ненавижу-у-у! Гад! Из-за тебя все! Из-за тебя!

Пока ее аккуратно оттирали, успела разодрать ему лицо в кровь.

Арсений и боли-то не почувствовал сгоряча, не до того было. В палату как раз прибежал бледный до белизны врач. Секундное замешательство. Толпа в палате, аппаратура молчит…

Мужчина в белом халате застыл на пороге, но в следующий миг рванулся к больному. Бросил на ходу:

- Все в сторону! Дайте воздух!

Следом за врачом в палату вошли еще двое с пластиковыми кофрами. Обстановка стала еще напряженнее.

Арсений никогда всерьез не сталкивался с работой врача. Он по большей части отправлял других на больничную койку. Но сейчас эти люди у него на глазах делали невозможное. Выцарапывали у смерти человека. То, что этот человек убил его отца, как-то само собой отошло на второй план.

Он думал сейчас, что обо всем этом скажет Аня.

Пришлось пережить несколько очень неприятных минут, но вот аппаратура снова заработала, и наконец пошел ровный сигнал. Медики стали собирать свои кофры.

- Доктор, как он? – спросил Арсений.

- Будет жить, - врач наконец разогнулся, взглянул на него мельком и обронил: - У вас лицо обожжено, нужно обработать царапины.

Арсений только махнул рукой. Подумаешь, шрамом больше, шрамом меньше.

Он отошел к окну.

***

Ему срочно надо было позвонить. Узнать, как Аня. Хотелось услышать ее голос. Но он не стал. Будет нервничать, не надо.

Набрал Владимира.

- Как…? – без имен, он не один тут.

Телохранитель жены ответил невозмутимо и спокойно как всегда:

- Анна Александровна в саду. Отдыхают.

- М…

Несколько мгновений погружения в себя, представить ее в гамаке среди зелени. Он невольно сглотнул, потом сказал:

- Ей ни слова.

- Обижаете, Арсений Васильевич.

Разговор прервался. Он шумно выдохнул, убрал гаджет и обернулся.

В палате уже никого посторонних не осталось. Сомова сразу вывели в коридор, Марину тоже убрали. Арсений подошел к койке, на которой был распластан Прохоров. Застыл, заложив руки в карманы.