Матиас осознал — на самом деле он с первой же минуты это предчувствовал, — что перед ним блестящий сыщик. Гораздо выше среднего уровня.

— Можно мне с ним поговорить? — спросила она.

— Нет, пока нельзя. Он еще не совсем пришел в себя.

Она кинула на него взгляд через плечо. Ну и девушка! Совершенно невозможно понять, в каком тоне с ней разговаривать. То грубит тебе, а то ведет себя как шаловливая девчонка!

— А почему бы вам не сказать мне правду?

Фрер нахмурил брови:

— Что вы имеете в виду?

— Вы ведь уже поставили этому человеку точный диагноз.

— Охотничий инстинкт.

— Ваша взяла. Идемте со мной.

Архив располагался за шесть корпусов от отделения Анри Эя. Они шагали через залитый солнцем больничный двор. На улице подморозило. Серого цвета дорожки. Здания с выпуклыми кровлями. Пальмы. День был воскресный, и, несмотря на холод, им без конца встречались прогуливающиеся группки — несколько человек, тесной стайкой окружавшие одного, по поведению которого можно было сразу догадаться, что именно его и пришли навестить родственники. Попадались и одиночки. Пожилая женщина, баюкавшая куклу, которой ей служила бутылка из-под минеральной воды.

Молодой парень, державший в когтистых пальцах сигарету и что-то громко доказывавший самому себе. Старик, молившийся под деревом, оглаживая ладонями бороду.

— На что только тут у вас не насмотришься…

Капитан не притворялась, что не обращает внимания на чудачества пациентов, и ему это понравилось. Обычно посетители считали своим долгом корчить здесь постную мину. Наверное, чтобы спрятать за ней собственный страх и неловкость. Анаис тоже боялась, но предпочитала встречать опасность лицом к лицу.

— У вас бывают побеги больных?

— Сейчас принято называть их клиентами.

— Примерно, — улыбнулся он. — Только отсюда далеко не уедешь.

— Так бывают у вас побеги или нет?

— Никогда. Специализированные клиники действуют по обратному принципу.

Фрер указал ей на следующую тропинку, и они пошли дальше. Солнце уже поднялось высоко, заливая все вокруг ярким светом, гнавшим прочь черные мысли.

— На протяжении последних пятидесяти с лишним лет мировая психиатрия работает под лозунгом открытых дверей. Благодаря нейролептикам большинство пациентов получили возможность стать почти такими же, как все остальные люди.

Во всяком случае, они могут вернуться в семью или жить отдельно под присмотром лечащего врача. Но многие из них предпочитают не покидать клиники, потому что здесь они чувствуют себя в безопасности. Они боятся внешнего мира.

— Те, кто остается, неизлечимы?

— И никакой надежды на исцеление?

— В психиатрии этот термин не в ходу. Иногда, скажем так, в состоянии человека, например шизофреника, наступает некоторое улучшение.