Дом арендует некий Арно Шаплен. Тебе это о чем-нибудь говорит?

— Нет, — солгала она.

Кровь отхлынула у нее от головы.

— В двух кварталах оттуда на улице Бреге нашли их тачку. Черная «ауди» Q7. Номерной знак 360 643 АР 33. Это тебе тоже ни о чем не говорит?

Анаис молчала, судорожно пытаясь собраться с мыслями. Значит, Януш уцелел и на этот раз. Теперь единственной доброй вестью от него, на которую она могла рассчитывать, были трупы.

— И похоже, съемщик лофта по описанию соответствует Янушу.

— Откуда ты узнал? — спросила она, поворачивая ключ зажигания.

— Кто-то проболтался.

У нас в полиции очень тонкие стены.

— Уголовка. Но я позвоню прокурору. Это история связана с перестрелкой на Монталамбер. Значит, я и буду ее расследовать.

— Ты можешь это доказать?

— Докажу, если мне передадут дело.

— А сама как думаешь? В Институте судебной медицины.

Анаис не знала, где это, но она найдет.

— Даже не знаю, как тебе это удается, — усмехнулся он. — Ты меня имеешь, как хочешь, а я прошу добавки. Может, займемся садомазохизмом?

— Я уже в пути. Жду тебя на месте.

Оба зародыша витают в околоплодной жидкости, подобно двум крошечным космонавтам.

Между кровью и водой, воздухом и духом. Легкие, сплетенные воедино. Первый намного больше. Тем не менее именно он находится сверху. Второй вжат в нижнюю стенку матки. Побежденный. Над ними вьется, изгибается сеть сосудов, похожих на летучие корни, как у тех растений, которые выращивают в невесомости на космических станциях.

Кабинет врача. Он не сводит глаз с мужчины и беременной женщины, сидящих напротив него. Она — молодая блондинка с почти белыми волосами, он — крупный бородач. В комнате преобладают осенние тона.

Красный, охряный, золотисто-коричневый. Только лакированное дерево и пурпурные ткани.

Женщина, обхватив руками округлившийся живот, задает этот вопрос с агрессивностью, выдающей ее страх. У нее лицо славянского типа. Высокие скулы. Кошачьи глаза. Волосы такие тонкие, что искрятся на солнце. Между налитыми грудями беременной женщины сверкает крест.

Мужчина представляет собой мужское воплощение все того же славянского типа. Рубаха дровосека, широкие плечи, густая борода. Выступающая челюсть.

Врачу явно не по себе. Его лицо не предвещает ничего доброго.

Молодой, но уже почти облысевший. Блестящий лоб венчает костистое лицо, словно завершение навязчивой, неотступной мысли. Тонкие губы выговаривают сухие слова без плоти и украшательств.

— Если это способно вас успокоить, — улыбается он, — такое бывает довольно часто.

— Как вы знаете, у вас монохориальная беременность.

Мужчина и женщина переглядываются.

— Мы не очень хорошо говорим по-французски, — шепчет женщина с сильным акцентом, в котором слышится какая-то холодная ярость.

— Извините.