Отступаю, обнимаю себя руками, в попытке защититься, вернуть себе здравомыслие.

Только что прочитала себе лекцию о том, как нужно вести себя с ним, и опять за старое. Один хороший поступок и я готова растечься благодарной лужицей возле его ног.

— Спасибо, — он улыбается кончиками губ. Его суровое лицо изменяется.

Вот же сволочь! Разве можно иметь такую улыбку? Это ж преступление быть таким красивым.

Глеб провожает меня до комнаты.

— И как тебе? Нравится дом? — я мнусь, опускаю глаза. Я задыхаюсь в этой мраморной коробке. Мне хочется домой. Пусть не в шикарный дом, но в уютный, родной. Но сказать ему не могу. Вдруг обидится. Да и открывать душу, рассказывать, что я люблю — не хочу.

— Не скучно тебе сидеть в четырех стенах?

— Есть немного. От безделья маюсь.

— А что так? Дом полон развлечений. Тут есть домашний кинотеатр. Сауна, бассейн. Я покажу тебе. Завтра.

— Да. Иди. — открываю дверь и вижу Машу, сидящую на кровати.

— Я сбежала от него.

— От Константина! До чего вредный дядька! Олеся, — скулит она. — У меня руки болят от подносов, ноги гудят оттого, сколько я на них провела. А терпеть это отношение к себе? Все смотрят на меня как на пустое место, как на предмет интерьера.

— Помоги расстегнуть молнию, — поворачиваюсь спиной. Я нисколько не удивлена. Маша и в общине пыталась спихнуть на кого-то обязанности, в основном это были молодые оборотни, которые неровно дышали в ее сторону.

— Олесь! — продолжает хныкать она, дёргая молнию вниз.

— Ты же знала на что шла?

— Лесечка, ну мы же подруги. Я думала ты мне поможешь. Я в город хотела, а не в рабство. Мечтала посмотреть на него, погулять по дорогим магазинам. Увидеть как люди живут. А не горы посуды и мытьё дворца. Знаешь сколько здесь комнат? Семнадцать! Плюс ванные, туалеты, бассейн, сауна.

— Хорошо. Я попробую поговорить с Глебом, но ничего не обещаю. Просто так он тебя не будет здесь держать.

— Идея! Попроси, чтобы я была твоей личной служанкой! — глаза подруги радостно загорелись. — Представь! Мы вместе будем ходить по магазинам, я буду приносить тебе завтрак. Ходить на прогулку. Были же у благородных эти… — она защелкала пальцами.

— Ну я то не благородная.

— Чё это? Твой папа альфа! И я думаю, Глеб тебя послушается. Я чуть поднос из рук не выронила, когда он на колено встал. А эту Оксану вывела охрана! Она так визжала и рыдала. Ты же его будущая жена. Привыкай к положению, — Я оделась в любимую безразмерную футболку и огромные штаны.

— Ох, Маша. К какому я положению должна привыкать? К унизительному? Он же при мне лапал её и говорил, что после свадьбы ничего не изменится, он продолжит встречаться с любовницами. Не думаю, что это изменится. Просто он перестанет их мне показывать.

— Леся, — Маша обняла меня, по ее щекам побежали слёзы. — Бедная моя девочка. Это ужасно.