– Да вообще, о жизни, мысли всякие…

– Думаешь, людям интересна твоя жизнь?

– Нет-нет, ты меня неправильно понял, я мемуаров не пишу. Это всякие интересные истории, фантазии, юмор, приколы… Ну, в общем, думаю, читатель останется довольным.

– А для примера есть что-либо? – спросил Юрий.

– Конечно, – закивал Григорий и полез в свою сумку. – Вот! – он вытащил листы, исписанные мелким почерком. – Только почерк у меня неважнецкий…

– А зачем мне твой почерк? – хмыкнул Юрий. – Вот, садись сюда, – он указал пальцем на плетеное кресло, – и пока я буду жарить мясо, почитай мне что-нибудь.

– Отлично, – тут же согласился Григорий, – недавно сочинил интересный рассказ.

– Ну, ты сам себя не нахваливай, – съязвил Юрий, – почитай, я послушаю. Валяй!

Григорий откашлялся в кулак и приступил к чтению.

Жара в тот день стояла не просто невыносимая, а какая-то уж совсем запредельная. Под конец рабочего дня я почувствовал дрожь в коленях. В глазах помутнело, и я чуть было прямо в кресле не потерял сознание. Правда, дальнейшие события протрезвили меня основательно и заставили резко покинуть мягкое сиденье.

– Леха, привет! – раздался голос в трубке телефона.

– При… привет, – ответил я машинально, вытянулся почему-то по стойке смирно и оцепенел. Было отчего – Толя Брынза, мой партнер по бизнесу, умер полтора месяца назад. Я его голос узнаю из миллиона. Приятель, почувствовав мое замешательство, еще раз повторил приветствие, но у меня кроме мычания ничего не выходило.

– Ну чего ты там забуксовал, Леха? Не узнал, что ли?

– Да я… это… узнал… конечно… но… – я никак не мог подобрать нужных слов.

– Да ладно, не расстраивайся, все отлично. Спасибо тебе, брат, что в самый последний момент мобилу мне в гроб сунул. Видишь, сгодилась.

Первое, что мне пришло на ум: «По-моему, я заработался. Пора в отпуск или хотя бы нужно организовать два-три дня приличных выходных. Если так дело пойдет, скоро мне и Владимир Ильич из мавзолея позвонит…» Но отключить телефон я все же не решился. Бог его знает, что это такое?

– Толик, – говорю тихо, – ты это… правильно меня пойми… сам понимаешь, в это… ну, в общем, трудно поверить…

– Понимаю. Только ты не отключайся, Леш. Согласен, что в это трудно поверить, но ты не отключайся. Договорились?

– Договорились, – кивнул я и хотел поднять вверх сжатый кулак, словно Анатолий наблюдал за мной откуда-то из-за облаков и мог видеть мои жесты. – Ты хоть объясни, как и почему ты…? Что это все значит? – у меня язык не поворачивался назвать его живым.

Да и у кого бы он повернулся, когда сам лично еще недавно целовал покойника в лоб и бормотал какие-то там дежурные фразы.

– Ой, тут просто цирк, – рассмеялся Брынза. – Мы сейчас в отстойнике находимся. Народу немерено.