Мои денежки, доход от торговли.

– Такая солидная сумма и в мешке? – холодно спросил Эраст Петрович. – Имеете под нее финансовые документы? Источники поступления? Уплачены ли подати?

– Вы, сударь, того, на минутку… В сторонку бы отойти… – Еропкин вскочил со стула и проворно подбежал к надворному советнику. – Я ведь что, без понятия разве… – И перешел на шепот. – Пускай там будет ровно двести тысяч, а остальные на ваше усмотрение.

– Увести, – приказал Фандорин, отворачиваясь. – Составить протокол. Деньги пересчитать, оприходовать, как положено. Пусть акцизное ведомство разбирается.

Когда четверых задержанных вывели, вдруг раздался бодрый, разве что чуть-чуть подсевший голос:

– Это, конечно, благородно – от взяток отказываться, но долго ли мне еще кулем висеть? У меня уж круги перед глазами.

Анисий и Эраст Петрович взяли висящего за плечи, а полностью воскресшая барышня – ее ведь, кажется, звали «Мими»? – залезла на стол и распутала веревки.

Страдальца усадили на пол. Фандорин сдернул фальшивую бороду, седой парик, и открылось ничем не примечательное, самое что ни на есть заурядное лицо: серо-голубые, близко посаженные глаза; светлые, белесые на концах волосы; невыразительный нос; чуть скошенный подбородок – все, как описывал Эраст Петрович. От прилившей крови лицо было багровым, но губы немедленно расползлись в улыбке.

– Познакомимся? – весело спросил Пиковый Валет. – Я, кажется, не имею чести…

– Стало быть, на Воробьевых горах были не вы, – понимающе кивнул шеф. – Так-так.

– На каких таких горах? – нахально удивился прохиндей. – Я – отставной гусарский корнет Курицын. Вид на жительство показать?

– П-потом, – покачав головой, молвил надворный советник. – Что ж, представлюсь снова. Я – Эраст Петрович Фандорин, чиновник особых поручений при московском генерал-губернаторе, и не большой любитель дерзких шуток. А сие мой п-помощник, Анисий Тюльпанов.

Из того, что в речи шефа вновь появилось заикание, Анисий сделал вывод, что самое напряженное позади, и позволил себе расслабиться – украдкой взглянул на Мими.

Она, оказывается, тоже на него смотрела. Легонько вздохнула и мечтательно повторила:

– Анисий Тюльпанов. Красиво. Хоть в театре выступай.

Неожиданно Валет – а это, конечно же, несмотря на казуистику, был он – развязнейшим образом подмигнул Анисию и высунул широкий, как лопата, и удивительно красный язык.

– Ну-с, господин Момус, и как же мне с вами поступить? – спросил Эраст Петрович, наблюдая, как Мими вытирает соучастнику лоб, покрытый мелкими капельками пота.