И для вашего сына. Я не предлагаю вам замужество, пока нет. Просто совместную жизнь, опеку над будущим ребенком, обеспеченность. Подумайте.

Марина не смогла ничего ответить, настолько была ошеломлена предложением.

Просто попрощалась и вышла из ресторана.

Прошлась пешком до дома, хорошо, что было недалеко.

Всю дорогу пыталась понять, что ощущает. Гнев? Все же предложение-то оскорбительное. Ее в очередной раз покупали. Теперь уже не как шлюху, а как инкубатор. Как красивое приложение к обеспеченной жизни.

Жалость? К кому? К себе? К нему?

Она на секунду представила, как ложится с ним в постель, и замутило.

Пожалуй, есть немного.

Но все как-то нечетко, смазанно, словно она под водой, и давление на уши забивается тяжелым гулом. И мгла со всех сторон.

Марина сама не поняла, что и в самом деле потемнело в глазах, пока не пошатнулась. Хорошо, что шла по скверику, и рядом стояла лавочка.

Пришлось сесть, отдышаться.

Господи, какая глупость, какая пошлость, какая ерунда! Как такое может быть, что ты в один момент счатстливая женщина с планами на будущее, семьей, ребенком, а в другой — одинокая, никому не нужная, годная только для секса и для рождения детей.

Разве так бывает? Почему именно с ней? Чем она такое заслужила?

Сначала Вадим, убивший ее просто в секунду, разрушивший ее мир, затем Олег, сначала разбудивший незнакомую ее, нежную, отчаянную и чувственную, а затем тоже разломавший все на мелкие куски. А теперь она докатилась до того, что ее просто и незатейливо покупают. Чтоб потом так же просто и незатейливо использовать. И даже замужество не предлагают! Правильно, зачем инкубатору замуж? Она должна с радостью ухватиться за щедрую возможность выбраться из той задницы, в которой, по мнению Марата Ринатовича, сидит, с готовностью раздвинуть ноги и быть счастливой все то время, что он посчитает нужным с ней быть.

А потом, когда надоест, можно будет ее на другую, более свежую модель инкубатора заменить. А чего? Мужчина фертилен всю жизнь, он и в восемьдесят лет может детей делать.

Марина сидела на лавочке, пока не продрогла до костей.

Затем встала и побрела к дому.

И только добравшись до своей комнатки, слушая крики соседей, устроивших очередную пьянку и радуясь, что Артемка у бабушки, Марина рассмеялась.

И смеялась до тех пор, пока с удивлением не почувствовала, как по щекам льются слезы.

— Не до смерти, — предупредил коренастый бандит подчиненных, поворачиваясь к выходу.

— Да не, ей понравится даже, — рассмеялся один из них, и Марина перестала дышать.

Закрыла глаза, мысленно уговаривая себя.

Ее не убьют. Она вернется к сыну. Это главное. А остальное можно пережить.

Но глупое тело не слушалось приказов мозга и успокаиваться никак не хотело.