А после развода, само собой, вообще было не этого.

И вот теперь, судя по всему, Марина и сын были очень нужны Вадиму. И совсем не потому, что так сильно хотелось восстановить семью.

— Вадим, — прервала она его излияния неожиданно твердым и даже грубым тоном, — говори, чего ты хочешь от меня. Только давай честно.

Вадик замолчал, видимо решаясь, подбирая слова:

— Понимаешь… Пришел ответ на запрос… Нам разрешили въезд, всем вместе. Родителям, мне. И тебе с сыном.

— Поздравляю, — Марина внимательно разглядывала бывшего, ожидая продолжения.

— Надо, чтоб семья была полной, мы же так подавали документы, — Вадим говорил тихо и уже не так уверенно, как вначале, о своих несуществующих чувствах, — да и вообще… Если с ребенком, то там очень хорошее пособие.

Всем можно на него жить… А если еще и там родить…

— Вадик, остановись, — Марина вырвала руку из его ладони, откинулась назад, с изумлением и брезгливостью глядя на бывшего, — остановись, Вадик, пока я на тебя еще смотреть могу. Давай на этом закончим.

— Марин, но почему? — Вадим неожиданно подался вперед, еле сдерживаясь, чтоб не повысить голос, не заорать, — что ты здесь будешь делать? Здесь все прогнило уже! Работы нет, жизни нет! Только и остается, что нажираться!

— Тебе нигде работы не будет, — Марина покачала головой, — ты вспомни, когда последний раз на одном месте больше месяца задерживался!

— Опять ты про это! — он все-таки не выдержал, закричал, — да что ты понимаешь, дура! Почему я должен за три копейки горбатиться, как ты? Хотя… Ты сейчас хорошо зарабатываешь, да? Пиздой!

— Вадим, ты дурак, — Марина покачала головой, поднимаясь.

Как хорошо, что она больше никакого отношения к нему не имеет.

— Конечно, дурак! — он ухватил ее за руку, сжал до боли, — всю жизнь тебя правильной девочкой считал, чистой! А ты — блядь! Весь город знает, каким образом вы туда попадаете! Через хер директора! И чем вы там торгуете! Да у вас там любую можно среди бела дня прийти и забрать! Проститутка!

— У нас директор — женщина, дурак! — Марина дернула руку, вырывая, — спасибо за кофе. А цветы подари своей новой любовнице, чтоб не пропали зря.

Развернулась и, не слушая дальнейших оскорблений, вышла из кафе.

Свернула за угол, остановилась, привалившись к стене и растерянно потирая запястье с уже проступающими на нем красными следами от пальцев.

На душе было на редкость погано. И совсем не от грубых слов Вадима.

Сегодня ему удалось окончательно разрушить даже то далекое, светлое, что было у них когда-то. То, в память о чем она могла бы с ним общаться, поддерживать спокойные и даже теплые отношения, несмотря на боль и предательство.

Потому что было когда-то нечто хрустальное, чистое, нежное. Между ними было. Так ей казалось.

А вот теперь уже не кажется.