Забылось все, вся прошлая жизнь, весь опыт семейного секса, не осталось ничего, кроме того, что происходило здесь и сейчас, кроме этого невероятно наглого, невероятно опытного и уверенного в себе мужчины, его губ, его рук, его грязных, возбуждающих словечек, его ярких сумасшедших глаз.

Он внезапно вытащил пальцы и протолкнул ей в рот:

— Попробуй, какая ты сладкая.

И Марина послушно раскрыла губы, слизывая свой вкус, хотя раньше никогда такого не делала, твердо считая, что это гадость страшная.

Но здесь не могла возражать, не могла противостоять. И не почувствовала ничего отвратительного.

— Дай мне, — Олег облизал ее губы, по-хозяйски проталкиваясь языком в рот, — охренеть…

Он все больше сходил с ума, движения теряли отточенность, присущую опыту, ее замещала необузданность, дикость страсти.

Когда он успел закинуть ее безвольные ноги себе на плечи, Марина так и не поняла.

Зато толчок в себя прочувствовала по полной. Хотя бы потому, что там тоже отличия от того, к чему она привыкла, были разительные.

Мгновенная боль от растянутости, нереальной, небывалой раньше наполненности, даже слезы из глаз вышибла, Марина бессознательно попыталась оттолкнуть, уперлась каблуками в плечи Олега, но тот, словно понимая, что ей больно, притормозил, аккуратно перекинул обе ее ноги себе на одно плечо, и, надо сказать, места там еще осталось предостаточно, а затем наклонился к зажмурившейся девушке:

— Чшшшш… Тихо, маленькая… Ты и в самом деле маленькая такая… Если б ты знала, как мне охренительно сейчас… Потерпи…

Он бормотал эти утешительные слова, обцеловывая мокрые щеки и закрытые глаза, уговаривая посмотреть на него, расслабиться, дождался, когда Марина послушается, а затем, все так же не отрывая от нее взгляда, словно на леску подцепив, двинулся, несильно, скорее обозначая, раскачивая.

И Марина, уже немного привыкшая к размеру, подалась навстречу, неожиданно даже для себя. И подставила губы для поцелуя, глубокого, завораживающего, отключающего боль.

И эти движения его языка, синхронные с мерными, все утяжеляющимися толчками внутри, вынесли буквально в другую реальность, где была другая Марина, открытая, расслабленная, покорно и радостно принимающая его жесткую ласку. Получающая от этого удовльствие. Просто от того, что он внутри, что так наполняет ее. Эта животная радость тела отключила в мозгу последние тормоза, и Марина неожиданно для себя кончила. Сильно и остро, как никогда ранее. Как никогда с Вадиком.

— Горячая… Быстрая какая, меня не дождалась, — Олег ускорился, ловя губами последнюю затихающую дрожь огразма на нежной венке у шеи.

Затем резко вышел, рывком разворачивая безвольную и податливую девушку спиной. Раздвинул ноги, проникая еще глубже и жестче, чем до этого.