— Ты кто такая? — тихо спросил он, словно случайно проведя жесткими ладонями по талии вверх и вниз, оставляя ощущение незавершенности движения. Словно чуть-чуть не хватило до того, чтоб опуститься ниже и сжать ее ягодицы, подхватывая и усаживая на себя.

Марина эту сцену буквально увидела воочию, испугалась еще больше, еле сообразив, что он у нее спрашивает. Кто она? Как это, кто? А он-то сам кто?

— Я… Я здесь работаю. В “Эжени”. Наверху.

Она говорила тихо и отрывисто, каждым новым предложением добавляя информации, потому что, а вдруг не знает, что такое “Эжени”? Решит, что где-нибудь здесь работает, внизу, уборщицей, например.

Форму-то в темноте запросто за халат уборщицы можно принять… Это, кстати, была отдельная тема для недовольства у девочек, помимо резиновости материала.

— Как зовут? — он продолжал держать ее, не давая наступить на всю подошву, прижимая к себе. И Марину это очень беспокоило. Мужчина выглядел пугающе сильным и большим, она волновалась, сердце стучало бешено и громко, оглушая и не давая успокоиться. А запах его все гуще обволакивал, совершенно лишая сил.

— Марина… — тут она, наконец, решила проявить волю и опять дернулась, стараясь выбраться, — спасибо за помощь.

— А здесь ты что забыла? — ее попыток освободиться никто и не заметил. Казалось, мужчине очень даже нравится, ему комфортно вот так вот стоять и держать ее на весу, и ничего странного он в этом не видит.

— На склад. Двенадцать-тридцать два, надо взять кое-что.

— Заблудилась, Красная Шапочка, — усмехнулся он, одна рука переместилась выше, огладив спину и остановившись на затылке.

— Немного… Что вы делаете? — Марина опять дернулась, беспомощно скребя носками туфель по бетонному полу, — отпустите!

— Да как же я тебя отпущу? Ты же на ногах не стоишь! — он наклонился ниже, сильные пальцы жестко и плотно придерживали за затылок, не давая отклониться, вторая рука еще крепче и уверенней прижала Марину за талию к твердому телу, — меня зовут Олег.

А через мгновение оторопевшую Марину уже целовали. Очень, надо сказать, умело целовали, чувствовался серьезный опыт в этом деле.

Она, совершенно обалдев от нахальства, неожиданности и внезапной искры удовольствия, прошившей все тело и заставившей даже пальцы на ногах поджаться, не сопротивлялась. Только в ставшей совсем пустой и легкой голове промелькнула странная нелогичная мысль: “Хотя бы имя сказал…”.

Марина смогла зацепиться за это временное просветление, ужаснуться своему поведению, и начала трепыхаться, пытаясь высвободиться. Мужчина только сильнее сжал ее, руки уже вовсю блуждали по дрожащему телу, не желая останавливаться.