И тем более мне не добавляет счастья, что ради меня ты вынужден был притворяться тем, кем на самом деле не являешься, — он делает паузу и сжимает мое плечо. — Но я действительно правильно воспитал тебя, потому что сейчас ты поступаешь так, как должен.

— Я с удовольствием сделаю это для тебя, пап, — говорю я и тут же понимаю, что это правда. Готов окунуться в это с головой, потому что, видит Бог, мне нужно избавиться от мыслей о Шарлотте. Возможно, я даже продам ей свою часть бара, чтобы больше не видеться. Каждый день лицезреть женщину, разбившую мне сердце, больнее укусов диких пчел.

Отец хлопает меня по спине и притягивает в свои объятия.

— Ты хороший парень. Я горжусь тем, что ты признал свои ошибки и стараешься их исправить, — со счастливым вздохом он кладет руки мне на плечи. — Но я не позволю тебе этого сделать.

Его глаза искрятся от смеха.

— Потому что ты спас меня. Когда подошло время принять окончательное решение, я всю голову сломал, как бы поизящней отказаться от сделки. У меня изначально возникли большие сомнения по поводу продажи магазина этой напыщенной свинье, а ты предоставил мне идеальный выход, — он указывает на уничтожитель бумаг на полу и хлопает ладонями. — Хорошо, что еще не подали документы.

На моем лице появляется легкая улыбка — первая с тех пор, как Шарлотта перекусила моим сердцем, предварительно вырвав его и порезав ломтиками.

Ладно, возможно, сказано слишком драматично. Но сердце в моей груди разбито. Однако папина улыбка не причиняет боли.

— Он действительно та еще свинья, — говорю я, ухмыляясь.

— Он отвратительно относится к женщинам. Даже к собственной жене и дочерям. Не мог же я такому передать «Катарин».

— Нет, конечно. Дай нам немного времени, и мы найдем в качестве покупателя мужчину или женщину получше, — говорю я, испытывая невероятную гордость за решение своего отца.

— Тут такое дело. Я уже нашел кое-кого.

— Да. Но не покупателя, — он останавливается, обводит взглядом кабинет и смотрит на дверь, словно размышляет о чем-то за ее пределами. — А того, кто будет управлять в мое отсутствие. Я не готов расстаться с «Катарин», даже если планирую меньше времени проводить на работе.

— Хорошо. И кто же это? — с сомнением спрашиваю я. Но, не успев задать вопрос, я уже знаю ответ. В голове все срослось, словно к замку подобрали правильный ключ. Я щелкаю пальцами. — Нина! Ты попросил Нину взять на себя твои ежедневные обязанности?

Он кивает с самым сияющим видом.

— И она согласилась, — он постукивает пальцем по бумагам на столе, — над этим я и работал перед твоим приходом. Ее новый контракт. Она будет генеральным директором «Катарин», а я останусь основателем и владельцем, пока мы с твоей мамой будем бороздить моря и океаны.