Ибо сам мечтаю о том же.

— Подожди-ка. Есть еще кое-что, о чем ты должен узнать, — говорит она, проскальзывая рукой между пуговицами моей рубашки. Легкая прелюдия к тому, чем мы оба займемся в ближайшее время.

— Помнишь, я сомневалась, что смогу притворяться?

— Я смогла, потому что с тобой это не казалось фальшью. Притворяться твоей было несложно.

— Почему? — спрашиваю я, сжимая ее бедра.

— Это не было притворством. Для меня это всегда ощущалось настоящим.

— Это и было по-настоящему, — говорю я, глядя ей в глаза. Я с головой погружаюсь в этот момент — это новая ступень для нас с Шарлоттой, и мне хочется увидеть, прочувствовать и испробовать каждый миг. А еще я хочу ее. Прямо сейчас.

— Знаешь, есть нечто еще более реальное.

— Что? — спрашивает она игриво, и по ее тону я понимаю, что ход моих мыслей для нее не секрет.

— То, как сильно я хочу тебя в эту секунду. Это очень реально. Сантиметров двадцать пять самой настоящей реальности, — говорю я, прижимаясь к ней, чтобы она могла почувствовать силу моего желания.

— Двадцать пять? Мне кажется, все тридцать.

— Начнем с двадцати пяти. Закончим тридцатью, — шучу я и, подхватив ее под руку, веду к машине.

Забравшись в салон, я прошу водителя поднять перегородку. За тонированным стеклом мы, словно в коконе.

— Пожалуй, сейчас я готова к двадцати пяти сантиметрам.

— Так-так… Ты желаешь перекусить перед китайским ужином, — говорю я, пробегая рукой по спине и сжимая ее задницу.

— Нет, Спенсер. Сначала я хочу десерт.

Я усаживаю ее к себе на колени.

— Закуска. Десерт. Основное блюдо. Ты получишь все это, — говорю я, приподнимая ее юбку, пока она расстегивает молнию моих брюк.

В течение нескольких секунд я сдвигаю ее трусики в сторону, надеваю презерватив и погружаю свой член в ее восхитительное тепло. Мы одновременно стонем, и следующие несколько кварталов только целуемся и трахаемся. Машина въезжает в центр города, и наши поцелуи становятся крепче, а толчки жестче. Я тяну ее за волосы, ногтями Шарлотта впивается в мои плечи, наши губы слиты воедино, и мы не в состоянии насытиться друг другом.

Мы трахаемся так, словно наше расставание длилось не часы, а долгие недели. Но я понимаю причину… Это наша потребность друг в друге, тем более, что сегодня так же хорошо, как и всегда. Нет, все гораздо лучше, потому что этому не будет конца. Никаких установленных сроков, никаких правил, никакого притворства.

Ночь превращается в сексуальный марафон, где оргазмы сменяются поеданием кунжутной лапши, смехом и неожиданным для меня количеством произнесенных слов на букву «Л» — я никогда в жизни не говорил их столько.

Журнальный столик успешно прошел испытание на прочность, и пусть мои колени в синяках — мне все равно.