Убойное сочетание, которое заводит меня с полуоборота. Понуждает быть для него нежной, податливой и послушной.

– Разденься.

Тихий, но четко проговоренный приказ возбуждает сильнее, чем самые смелые ласки.

Подчиняюсь.

Подцепив нижний край футболки, быстро стягиваю ее через голову и встряхиваю длинными волосами. Те рассыпаются каскадом, ложатся на плечи, спину и грудь, укрывая шелковым покрывалом, и приятно щекочут кожу.

Николай напряженно за мной следит. Брови сведены, глаза сощурены, губы немного приоткрыты. Каменный член подо мной подрагивает от нетерпения.

Наклоняю голову вбок, делаю едва заметное движение бедрами и одновременно медленно обвожу языком губы.

Шипение звучит, как лучшая музыка.

Шалить и провоцировать я тоже люблю.

Мужская ладонь звонко шлепает меня по ягодице, а хриплый голос отдает новый приказ:"

"– Потанцуй на мне, Варя. Я хочу посмотреть.

Прикрываю глаза и медленно веду руками вдоль тела. Очерчиваю бедра, талию, плавно добираюсь до груди, сжимаю ее, подчеркивая красивую глубокую ложбинку, поднимаюсь выше к плечам, шее и, собрав волосы, поднимаю их вверх. Выгибаю спину и делаю первое плавное движение бедрами. Потом еще одно и еще.

Музыка играет в моей голове, а я рисую круги, восьмерки, подаюсь вперед-назад и испытываю неимоверное удовольствие, слыша шумное, прерывистое дыхание Николая.

Мой муж заводится до такой степени, что с громким рыком в пару едва уловимых движений меняет нас местами.

Натренированные годами мышцы срабатывают идеально, и вот уже я лежу распластанная на кожаном диване, а Коля нависает сверху, удобно устроившись между моими разведенными бедрами.

– Изумительная поза… – урчит он, оглаживая запястья моих рук, вздернутые и надежно зафиксированные над головой. – Готовься, сладкая, сейчас я тебя съем.

Смотрит не в глаза, а исключительно на губы. Склоняется и яростно их целует.

С напором.

Захватнически.

Бесцеремонно проталкивает язык в рот, а бедра так плотно вжимает в мою промежность, что становится ясно – время разговоров завершилось.

Одной рукой продолжая удерживать в захвате кисти обеих моих рук, вторую он умудряется просунуть между нашими телами. Приспускает свои боксеры, сдвигает ластовицу моих слипов… и довольно усмехается:

– Насквозь мокрые.

– Всё для тебя…

Добавить ничего не успеваю, давлюсь воздухом, потому что муж посылает тело вперед.

Наполняет одним слитным движением.

До упора.

До моего протяжного: «Ах!».

И его довольного: «Да, детка!»

Не знаю, как бедный диван не разваливается от его яростных толчков. Но, прежде чем освободится и довольно откинуться на спину, Пригожин изматывает меня до состояния мокрой тряпочки. Берет и в одной позе, и в другой, размашисто, с каждым толчком выбивая из горла хрипы.