А по Максу что?

– Тут дела обстоят несколько хуже, но ничего критичного нет. Рентген подтвердил боковой вывих левого коленного сустава. Его вправили под местной анестезией. Наложили гипс. На пять-шесть недель придется ограничить передвижение. Рисковать нельзя. Левая рука – диагностирован перелом. Без смещения. Гипс также наложили. Сотрясение головного мозга легкой степени. Обошлось без порезов и накладывания швов. Ему, как и Александре, вкололи обезболивающее и успокоительное. Постельный режим и полный покой, соответственно, тоже необходимы.

– Ясно, спасибо. В каких они палатах?

– В двадцать пятой и в двадцать шестой. Только не будите, дайте им отдохнуть.

Киваю, дожидаюсь, когда Варя еще раз скажет слова благодарности и, взяв ее за руку, выхожу из кабинета.

В одноместную палату девочки шагаю вслед за своей женщиной. Не хочу оставлять ее ни на минуту одну. Хоть и держится бодрячком, но не понимать, что она вся на нервах, невозможно.

Вообще рассматриваю вариант, чтобы попросить дать ей успокоительное. О чем дурак раньше думал? Надо было сразу.

В палате горит только прикроватный светильник. Санька лежит с закрытыми глазами, но уже не бледная. Мне кажется, она спит. Варвара тихо проходит вглубь и просто смотрит, как девочка размеренно дышит. Убеждается, что с ней все в порядке, и даже плечи опускает.

Устала, понимаю.

Наклонившись, кончиками пальцев трогает кудрявые рыжие волосы и, глубоко вдохнув, отходит назад ко мне. Жестом показывает, что можно выйти.

Дальше оба проходим в палату Макса.

– Как Саша? – сын не спит и вопрос озвучивает, едва мы переступаем порог.

Кажется, не зайди мы, и он бы минут через пять максимум поскакал сам ее проверять, игнорируя собственные травмы.

Конкретно он в Сашку влип. Намертво. Не меньше, чем я в ее тетю. Вот тебе и химия, охренеть.

– Спит уже и выглядит получше, – отвечает ему Варя и тут же, приблизившись, накрывает его здоровую руку своей ладонью. – Максим, я…

– Ругать будете? – напрягается мой пацан, прищуриваясь и выдвигая нижнюю челюсть вперед.

Давлю улыбку. Вояка, мать-ети. Но не вмешиваюсь.

Чуйка сразу подсказала: хотела бы Варя ругаться и кого-то обвинять, уже бы мне мозг прополоскала. Но она в эту сторону даже ни разу не заикнулась.

Вот и сейчас то же самое подтверждает. Отрицательно мотает головой.

– Нет, Максим, что ты… я спасибо хотела тебе сказать, что ты Сашу одну не оставил, когда ей плохо стало…

– П-ф-ф… – сын моментально сдувается и даже румянец на щеках являет. – Я перепугался, что кровь у нее не останавливалась. Хотел, как лучше.

– Я знаю, – кивает моя женщина без раздумий, а у меня по венам тепло разливается.