— Как дела?

Девушка отходит на шаг и пробегается по мне изучающим взглядом. Она по-прежнему красит волосы в ужасный красный цвет, а на симпатичном лице добавилось пирсингов. Помимо брови еще в губе и в правом крыле носа. Кожа все так же покрыта неровным автозагаром.

Я давно не видел эту девушку. Но было время, когда мы проводили вместе довольно много ночей. Нет, не встречались. У меня вообще не было отношений в классическом понимании этого слова, я не устраивал свиданий, не дарил цветы и не говорил признаний.

Просто Таня старше на несколько лет и гораздо доступнее моих ровесниц.

Но сейчас ее обмазанное автозагаром тело мне больше не интересно. Мне вообще никакие девушки не интересны, кроме одной.

— Нормально… — задумчиво отвечает. — Ты совсем не скучал по мне? — хмыкает то ли обиженно, то ли расстроенно.

Я теряюсь, не зная, что на это ответить. Таня опять встает ко мне вплотную и кладет ладонь на грудь:

— Да брось, Дим, нам ведь было так классно вместе.

— Все классное имеет свойство заканчиваться.

Таня склоняет голову на бок.

— У тебя появилась девушка?

— Ни в чем, Тань. Много дел. Я рад тебя видеть, но мне надо поговорить с Коршуном, — еще раз целую ее в щеку.

— До встречи.

И я тороплюсь обойти девушку. Протискиваюсь сквозь толпу по направлению к лестнице на второй этаж. Там находятся комнаты для парочек, желающих уединиться, и там же а-ля кабинет Коршуна. Собравшись с мыслями у двери, уверенно опускаю ручку.

— Всем привет, — громко говорю, обводя глазами пространство.

Моему взору предстает вальяжно развалившийся на кресле Коршун с кальяном в руке и полуголой девицей на коленях. На диване и еще одном кресле в расслабленных позах попивают алкоголь его верные дружки.

Тоже фигуранты уголовного дела и тоже под подпиской о невыезде.

— А вот и Соболь! — Коршун хлопает девушку по коленке, и она послушно уходит, прикрыв за собой плотно дверь.

— Ты очень хотел меня видеть, — решаю перейти сразу к делу. — Зачем?

— Присаживайся, — указывает на свободный стул. — Я все-таки хотел повторно с тобой обсудить мою идею о том, как нам отмазаться.

Я моментально напрягаюсь всем телом. Вдруг резко становится нечем дышать. Тошнотворно-сладкий запах от кальяна дурманит сознание, а к горлу подступают рвотные рефлексы.

— Открою форточку с вашего позволения, — тороплюсь к окну. распахиваю не форточку, а целую створку и жадно вдыхаю морозный февральский воздух. Придя в чувство, сажусь на стул напротив Коршуна.

— Так вот, — возобновляет разговор. — Я все еще уверен, что на следствие и суд можно надавить так, как я предложил.

— По-моему, тебе это без надобности, — стараюсь безразлично пожать плечами. — Ты под подпиской о невыезде.

— А Антон нет, — ехидно замечает. — Его дела очень плохи, насколько я понимаю.