Дверь закрыли, чтобы нам никто не мешал. Но уже прозвенел звонок на урок, поэтому мы пойдем. Извините за доставленные неудобства.

Мама меняется в лице на глазах. Ее губы смыкаются в нитку, скулы заостряются, а подбородок задирается кверху.

— Да, нам надо было обсудить проект в тишине, — тараторю. — Ну, мы пойдем на урок, да и вас задерживать не будем, — за мамой выстроилась очередь из восьмиклассников. Вчера за ужином она обмолвилась, что одна из учительниц по русскому языку заболела, поэтому мама временно будет преподавать ее классам.

Я проскальзываю мимо матери и учеников, Соболев поспевает за мной. Бегом преодолеваю расстояние до выхода на лестницу, у нас сейчас урок на втором этаже. Скрывшись от материнских глаз, я приваливаюсь к перилам и несколько раз глубоко вдыхаю и выдахаю. Новенький останавливается рядом.

— Без тебя я никуда не пойду, — он аккуратно кладет ладонь мне на плечо.

Раздраженно дергаю, сбрасывая его руку.

— Это твоя мама? — произносит фразу вопросительно, но на самом деле констатирует факт, а не спрашивает.

Возникает молчание. Я все жду, что Соболев пойдет на урок, а он все не уходит, продолжая стоять на лестнице рядом со мной.

— Пойдем, — бросаю ему и тороплюсь спуститься по ступенькам.

На урок истории мы заходим с десятиминутным опозданием. Извинившись, проходим к своим партам. Я чувствую на себе недоуменные взгляды одноклассников, но старательно делаю вид, что не замечаю их. Достаю из сумки учебник, тетрадь и пенал. Открываю нужную страницу и пытаюсь начать читать новый параграф, но тяжелое и недовольное дыхание Лили над ухом мешает сконцентрироваться.

— Где ты с ним пропадала? — шипит.

— Обсуждала проект по культурологии.

Мне хочется психануть и выкрикнуть подруге, что это не ее дело. Но вместо этого я всего лишь демонстративно отодвигаюсь от нее подальше на стуле. Когда звенит звонок на перемену, Лиля тут же складывает свои вещи в сумку и спешит покинуть кабинет. А когда я захожу на английский, она уже сидит за своей прежней партой вместе с Вовой.

И вот за что она на меня обиделась?

Впрочем, мне сейчас не до Лили. Мой затылок помнит дыхание Соболева, а талия помнит его руки. Он меня… обнимал. Крепко так к себе прижимая. И нюхал. Зарылся лицом в распущенные волосы и водил носом вверх-вниз. Какая жалость, что у меня сегодня чистая голова. Не надо было вчера ее мыть.

А сейчас новенький сидит с Полежаевой. Она уселась к нему за мою прежнюю парту. Прямо на мое место. Вместо того, чтобы слушать англичанку, они переговариваются.

Мне становится противно. До ужаса неприятно от поведения новенького. Сначала он флиртует с Полежаевой, потом зажимает меня, потом снова флиртует с Полежаевой. Еще пишет мне вечерами.