Потом еду домой, отдыхаю несколько часов, морально готовясь к неприятной беседе, и в пять вечера выезжаю к судье.

Это старый кирпичный завод, переделанный ныне под модный лофт. Необычное он выбрал место. Пропетляв по коридорам здания, нахожу нужное заведение — небольшой бар с отдельными ложами, которые скрывают посетителей от посторонних глаз.

— Вас ожидают? — тут же подходит ко мне девушка-администратор.

— Пройдемте за мной.

Девушка ведет меня к третьей ложе и пропускает под штору. Сонин отец уже здесь. Перед ним стоит чашка кофе.

Он первый протягивает мне руку, и я ее жму. Интересно, что он хочет показать своими рукопожатиями? Что доброжелательно ко мне настроен? Я сажусь напротив судьи и вопросительно на него смотрю.

— Поздравляю тебя с тем, что все хорошо закончилось.

— Я начинаю рассматривать дело по существу.

Судья замолкает, и я тоже молчу. Не знаю, что на это ответить. Рассмотрение дела Антона слишком затянулось, так как все время возникали новые обстоятельства, новые свидетели. Я вот, например, тоже новый свидетель.

— Но вы ведь позвали меня не для того, чтобы поговорить об этом деле, — подвожу его к главной цели нашей встречи.

— Верно, — кивает. — Ты свидетель по делу, которое я веду. Твой брат и вовсе обвиняемый, которому я буду выносить приговор. Ты ведь понимаешь, что при таких обстоятельствах твои отношения с моей дочерью невозможны?

Я не могу удержаться и тихо смеюсь. Судья смотрит на меня предельно внимательно, даже бровью не ведет.

— И что я должен сделать? — спрашиваю иронично. — Бросить Соню?

— Я сказал это ей, и я говорю это тебе: ваши отношения невозможны. Это слишком серьезно.

Я тарабаню пальцами по деревянной поверхности стола, подбирая слова. Но судья меня опережает.

— Я буду с тобой честен. Ты мне нравишься, парень. Правда. И я верю в искренность твоих чувств к моей дочери. Однако реальность такова, что ваши отношения невозможны. Соня, к счастью, это понимает. Теперь это должен понять и ты. Если бы не это уголовное дело, я бы никогда не возражал против ваших отношений и с удовольствием дал бы вам свое благословение. Но я судья по делу, где ты свидетель, а твой брат обвиняемый. Моя дочь не может состоять в каких-либо отношениях с тобой.

На его словах о том, что Соня понимает, что наши отношения невозможны, по телу проходит неприятная дрожь. Насколько сильно он промыл ей мозги?

Я поднимаю глаза на судью и несколько секунд его изучаю.

— Но вы ведь можете отказаться от этого дела. У судей есть такая опция.

Рузманов отрицательно качает головой.

— Потому что уже набрали денег? — хмыкаю.

Судья моментально меняется в лице.

— Что ты имеешь в виду?

— Вы берете взятки, — произношу с вызовом. — Я знаю это.

Рузманов мешкает и выглядит загнанным в угол. Растерянно молчит.