— Что мама тебе про него наговорила, пока меня не было!??

— Мама здесь ни при чем.

— А что тогда? Все было нормально, ты верил мне, что Дима хороший, а теперь заговорил, что я должна с ним расстаться!

Я на мгновение замолкаю, удивленно хлопая глазами.

— Соня, я знаю этого мальчика, а он знает меня, — вкрадчиво говорит отец.

— Я сужу уголовное дело, по которому проходит его брат.

У меня замирает дыхание от слов отца. Я сижу, оцепенев, и чувствую, как сводит мышцы спины.

— У меня сейчас уголовное дело, связанное с угоном машин. Брат твоего парня — один из фигурантов. Ему грозит реальный срок. А твой молодой человек приходил на каждое заседание суда по делу брата и прекрасно знает меня и мое имя.

Меня бросает в жар, потом в холод, затем снова в жар. По позвоночнику проходит испарина.

— Хочешь сказать, Дима начал встречаться со мной, потому что ты судья по делу его брата? — спрашиваю не своим голосом и чувствую, как мне становится плохо.

— Я задал ему этот вопрос, когда ты села в машину. Он ответил, что ваши отношения не связаны с тем фактом, что я судья по делу его брата. Он утверждал, что любит тебя, и я ему поверил.

— Тогда в чем дело? Ты поверил в искренность его чувств ко мне, почему тогда я должна расстаться с Димой?

— Есть еще кое-что. Один из фигурантов этого уголовного дела дал показания против твоего парня. Его ведь зовут Дмитрий Соболев?

— Да, — выдыхаю, дрожа.

— Один из фигурантов дела дал показания против человека по имени Дмитрий Соболев. Сейчас твой парень проходит по делу свидетелем, но очень скоро тоже может стать фигурантом, и я должен буду выносить наказание в том числе ему, Соня.

Комната плывет перед глазами, в ушах стучит. Я без сил падаю на спинку стула и только сейчас понимаю, что на протяжении всего разговора была натянута, как струна.

— Но как, пап? — чувствую, как колет глаза от слез. — Дима не угонял машины… Дима хороший, порядочный…

— Он работал несколько раз на главаря банды угонщиков и знал, что это украденные автомобили. Вернее, так пока говорит фигурант дела, который дал показания против Димы. Сам Дима утверждал на допросе, что не знал о том, что машины украденные, и просто их ремонтировал за сдельную плату. Пока что слово Василия Коршунова против слова Дмитрия Соболева. Но один из них точно лжет. Вопрос — кому поверят следствие и суд, — отец делает многозначительную паузу.

Мне больно сделать вдох. В легкие будто стекла насыпали. С каждой секундой я чувствую себя все хуже и хуже, того и гляди — грохнусь в обморок.

— Но ты ведь поверишь Диме, да, пап? — выдавливаю еле-еле. В горле застрял ком.

— А теперь мы подошли к самому главному. Я судья. Моя дочь не может состоять в каких-либо отношениях со свидетелями и фигурантами дел, которые я сужу.