— Ну хочешь, забери обратно свой ноутбук?

— Да не, я уже привыкла без него, — отмахиваюсь. — Сразу столько времени освободилось, когда не сидишь просто так в компе. Лучше пойду порешаю задания из ЕГЭ.

Я домываю после ужина посуду и удаляюсь в свою комнату. Там я действительно часов до одиннадцати решаю задания из ЕГЭ, потом иду в душ и, объявив семье, что ложусь спать, тушу в своей комнате свет. Теперь осталось дождаться, когда погаснет электричество во всей квартире. Как только это происходит, я достаю из тайника кнопочный телефон, включаю его и, укрывшись одеялом с головой, звоню Диме.

— Привет, Белоснежка, — слышу его радостный голос и зажмуриваюсь от счастья.

— Как твои дела? Как прошел твой день?

Дима тяжело вздыхает.

— Я очень скучаю по тебе, Сонь, — произносит хрипло. — Думаю постоянно, даже иногда представляю, что ты рядом. У меня паранойя, да?

— Я тоже в школе представляю, что ты рядом…

Я прогнала Полежаеву с той парты, за которой она сидела с Димой. Теперь я сижу на своем старом месте и представляю, что по правую руку от меня не Никита, как было несколько лет подряд, а Дима. Иногда я даже хожу под лестницу в начальной школе, где мы встречались с Димой на переменах, и представляю, что он вот-вот придет.

Но, конечно, Дима не приходит. Тогда с тяжелым комом в горле я плетусь на урок, где снова и снова не слушаю учителя.

Одноклассники, кстати, все-таки объявили мне бойкот. Со мной не общается никто, кроме моих близких друзей. И они написали про меня еще несколько постов в «Подслушано», включая пост о том, что моя мама обнаружила меня голой с Соболевым. Но мне настолько наплевать на эту группу-помойку и на одноклассников, которых совсем скоро я больше никогда не увижу, что меня абсолютно не трогает их бойкот.

Но после поста про меня и Диму на меня стала странно поглядывать его сестра. Олеся осталась в нашей школе. Странно, конечно, что мама не заставила уйти и ее тоже, но ладно. Несколько раз я сталкивалась с Олесей лицом к лицу в коридорах и женском туалете и каждый раз она простреливала меня недобрым взглядом.

Впрочем, наплевать и на нее. Олеся Диме даже не сестра, а лишь дочка его отчима.

В начале апреля стремительно теплеет, и мы с семьей начинаем по выходным ездить на дачу.

Здесь моя комната находится на первом этаже, а не на втором, как у родителей и Насти. И в один из дней меня осеняет: я могу вылезать в окно. Спрыгивать с подоконника в сад, затем перелезать через невысокий забор и видеться с Димой, пока все спят. В одном из телефонных разговоров я озвучиваю Диме свою идею, и он тут же обещает приехать в наш подмосковный поселок на электричке. В ближайшую же субботу мы осуществляем задуманное.

В двенадцать ночи я иду в свою комнату со словами, что собираюсь спать.