Дима просовывает руки мне под спину и расстегивает застежку лифчика. Я тороплюсь побыстрее сбросить его на пол. Дима склоняется над моей грудью, как вдруг дверь в комнату резко распахивается, заставляя нас отпрянуть друг от друга. Я торопливо прикрываю наготу руками и щурюсь от яркого света, проникающего в комнату из коридора.

— И что здесь происходит? — звучит стальной голос моей мамы.

— Я нанял тебе нового адвоката, — говорю Антону в трубку, смотря на него через прозрачное стекло в сизо.

Брат закатывает глаза.

— Уже десятого по счету? Когда ты, Дим, поймёшь, что адвокаты не вытащат меня отсюда?

Стискиваю трубку крепче, сдерживая в себе эмоции.

— Коршун под подпиской о невыезде, не потому что у него хороший адвокат, — едко замечает Антон.

— Хватит, — тихо, но твёрдо, прерываю брата.

Я знаю, на что Антон намекает. На то, что Коршун нашел выходы на судью Рузманова и купил у него подписку о невыезде. И не только Коршун так сделал. Некоторые из его команды тоже.

— Ладно, мне пора, — говорю Антону.

Брат кивает, вешает трубку и уходит быстрее, чем я успеваю слезть со стула.

Как бы я ни отрицал этот факт, но правда такова, что спасти Антона от реального срока, можно только заплатив судье.

Я даже знаю его расценки. Но в моем случае дело даже не в том, что у меня нет таких денег, а в том, что это дело принципа — не давать взятку Георгию Рузманову.

Я понимаю, что на кону свобода и дальнейшая жизнь моего брата, но… Не могу.

Я не могу дать взятку человеку, который за деньги оправдал убийц моего отца. Прошло больше десяти лет, а этот судья все такой же гнилой и продажный. Ему наплевать на правосудие и людей, ему наплевать, кто на самом деле виноват, а кто нет.

Он просто берет деньги. Очень большие деньги.

Я хожу на каждое заседание по делу Антона, смотрю на судью и понимаю, что нет в этом мире человека, которого бы я презирал и ненавидел больше, чем Георгия Рузманова. Он весь такой вычурно правильный и строгий. Всегда гладко выбрит, через чёрную мантию выглядывают идеально-белые накрахмаленные манжеты рубашки с дорогими коллекционными запонками. На безымянном пальце правой руки золотое обручальное кольцо.

Должно быть, у него есть дети, думаю, сидя на заседаниях и разглядывая его.

Интересно, какого это, знать, что твой отец — взяточник? Ходить с последним айфоном, ездить отдыхать в Европу и знать, что все это — на коррупционные деньги?

Стыдно ли его детям за это? Осуждают ли они своего отца? Или им, наоборот, все нравится?

Время идет, ничего не меняется. Вынесение приговора Антону и компании угонщиков машин затягивается, поскольку Коршун хочет полного оправдания себя и для этого постоянно находит новых свидетелей якобы его невиновности.