Не выдержала упреков. Ангелина стала для Марии Нефедовны всем, светом в окошке! На бумаге девочку удочерили московские мещане Боголюбовы. За деньги, конечно. Дали свою фамилию. Но мать и дочь жили вместе, очень скромно. Я их тогда часто навещал. Сочувствовал Марии Нефедовне, и теперь сочувствую. Красивая была женщина! Ангелина – в нее.

Старик замолчал и поморгал, стряхивая с ресниц слезу. Потом продолжил:

– Надо сказать, что братья Савичи встали на сторону матери.

– У Ильи Никитича был брат?

– Да, Никита Никитич. Он вышел в отставку в чине капитан-лейтенанта и управлял имением, пока не умер десять лет назад. У нас в уезде много было моряков! Вот. Илья с Никитой приняли Ангелину как родную сестру, со всеми правами законной. Но официально она такой не являлась! Тогда братья выделил ей долю из доходов, ровно треть, и аккуратно пересылали. Следили за ней, роднились, помогали, особенно когда скончалась их общая мать. Если бы не эта помощь, что стало бы с бедой девушкой? Они же собрали сестре приданое. Когда та разъехалась с мужем, долго содержали. И вообще, вели себя так, как не все родные братья ведут.

– Теперь ясно, – сказал сыщик, закрывая памятную книжку.

– Ангелину можно понять, – грустно произнес старый предводитель. – Как же ей было после всего не помочь Илье?

– Да. Но еще он брат.

Мужчины помолчали. Потом Обернибесов спросил:

– Э-хе-хе… А как все случилось? Почему Илья убил тех людей?

Сыщик вкратце рассказал.

– Лугвенев? Хорошая фамилия! Очень хорошая. Не хуже Обернибесовых! Старинная новгородская, еще с шестнадцатого века. Тогда московские государи начали здешних дворян ссылать, а земли их своим людям раздавать. Вот с каких пор здесь Лугвеневы. А этот опозорил! Теперь вот и Савич из-за него в каторгу пойдет. Несправедливо это.

– Нельзя, – вздохнул Обернибесов. – Ну, где подписать? Устал я что-то. Вспомнил давние истории и будто помолодел. А вот сейчас опять сердце напомнило, что мне восемьдесят лет…

Он подписал свои показания, молча протянул сыщику руку. Видимо, мысль, что из-за его открытий сын Никиты Ивановича поплывет на Сахалин, мучила старика.

– Феодосий Аркадьевич, последний вопрос. А что стало с Пелушами?

– Как государь объявил манифест, так за две недели опустели наши леса. Все беглые домой вернулись.

Лыков приехал в Нижний Новгород, везя приговор коллежскому советнику. Первым делом он вызвал к себе Штромвасер. Та явилась встревоженная:

– Ангелина Юрьевна, я все знаю.

– Что же такое вы знаете?

– Ваши показания насчет алиби Савича суд не приме т.

– Сестра за брата присяги не дает. Незаконно!

Актриса села на стул и беззвучно заплакала.