Я оплатил его обучение и даже дал ему работу в своей компании. По иронии судьбы, я был очень близок к тому, чтобы передать ему дело всей своей жизни, но теперь… После такого я никогда не смогу доверить ему то, что так долго создавал.

— Какое заявление? — спрашиваю я. — Я не понимаю.

— Он всё ещё не рассказал тебе? — спрашивает он с сарказмом, прежде чем усмехнуться. — Конечно, не рассказал. У него и в мыслях не было говорить тебе правду. У вас ведь фиктивный брак, да?

Его слова ранят меня сильнее, чем следовало бы. Он прав, я ничего не знаю о прошлом Леона.

— Я думаю, что ты даже не знаешь, как мы познакомились? — спрашивает он, приподняв подбородок. — Он ведь не рассказывал тебе об этом?

Я отрицательно качаю головой.

— Я всё время уговаривал его рассказать тебе, но зачем ему это? Ты ведь ему не жена!

Я с трудом сдерживаю слезы.

— Позволь мне заполнить пробелы в твоих знаниях, — говорит он, скрещивая руки на груди. — Когда ему было пятнадцать, он вломился в наш главный магазин. Его быстро задержали, потому что он засветился с краденным.

Я ошеломленно смотрю на него и молчу.

— Когда я приехал в отделение, то увидел парня из явно неблагополучной семьи. У него была набита татуировка в виде головы льва на руке, — продолжает он.

Моя рука взлетает, чтобы прикрыть рот.

— К тому моменту он уже вылетел из шести школ, — он наклоняется ближе ко мне. — Шести! Представляешь? Он стоял на учете. Несколько раз он уже чудом спасся от колонии. Мы с Наденькой вмешались и решили помочь ему. Мы отправили его в самую хорошую платную школу. Мы поддерживали его до самого окончания института.

— У него не было никого, кроме нас, — он качает головой. — Абсолютно никого, и вот как он мне отплатил. Он притворялся. Он заставил такую милую молодую женщину, как ты, покрывать его вранье. Он выставил меня дураком.

— Виктор Михайлович, пожалуйста. — Я делаю шаг к нему.

— Мать бросила его, когда ему было шесть лет, — он снова качает головой. — Мне было так жаль пацана. И Наденьке тоже. Мы думали, что сможем помочь ему встать на путь истинный.

Мое сердце переполняет боль за Леона, мальчика, которому когда-то не к кому было обратиться за помощью. У него не было семьи, и никто не любил его так, как мои родители всегда любили меня.

Единственный человек, который был готов помочь ему, сейчас в ярости, и я могу изменить это. Я могу дать Леону то, чего он так долго ждал — семью.

— Это все не Леон придумал, — с трудом произношу я, проглатывая комок в горле. — Я придумала, чтобы мы поженились…

Виктор Михайлович хмурится.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Он сказал мне, что вы больны и что вы говорили, что мы с Леоном будем отличной парой. Поэтому я предложила ему пожениться.

— И Леон согласился? — спрашивает он скептически.