Я с нетерпением разрываю обертку и бросаю её на пол. Украдкой взглянув на своего мужа, я открываю маленькую белую коробочку. Внутри лежит пара потрясающих сережек. Я уверена, что это настоящие бриллианты, и, должно быть, каждый из них размером не менее карата.

Я внимательно смотрю на Леона.

— Это слишком дорогой подарок.

— Это лишь маленький знак моей…

Я прерываю его, когда его голос замирает. Мне хочется закончить предложение словом «любви», но это было бы слишком смело. Леон не любит меня. Он благодарен мне за помощь в исполнении предсмертного желания Виктора Михайловича.

— Благодарности, — шепчу я.

— Верно. Это маленький знак моей признательности.

— Я надену их сегодня вечером, — говорю я, начиная снимать простые маленькие серьги, которые я надела утром.

Леон нежно заправил прядь моих волос за ухо.

— Это всё, что ты наденешь, когда мы снова ляжем в постель, — тихо произносит он.

Я застегнула застежку на одной из бриллиантовых сережек, а затем достала из коробочки другую.

— Это приказ или просьба? — спрашиваю я, улыбаясь.

Он рассмеялся, наблюдая за каждым моим движением.

— Это твой выбор, — отвечает он.

Поправив серьги, я подняла подбородок.

— Ну, и как они смотрятся? — интересуюсь я.

— Они меркнут на фоне тебя, — тихо отвечает он. — Но, должен признать, они тоже красивые.

Я подошла ближе и нежно поцеловала его в щеку.

— Ещё раз спасибо, Леон, — говорю я.

— Не за что, — отвечает он, нежно касаясь моей щеки. — Одевайся уже.

— Расскажешь мне о своей семье, пока мы будем ужинать? — предлагаю я.

Он слегка отстраняется.

— Я найду Виктора Михайловича. А ты заканчивай одеваться и приходи в гостиную.

Я хватаю его за руку, чтобы остановить, когда он собирается выйти из комнаты.

— Леон, ты не расскажешь мне о своих братьях и сестрах? Я ничего не знаю о твоей семье.

Его рука в моей напрягается.

— Мне нечего сказать. У меня нет ни братьев, ни сестер. У меня нет семьи. И никогда не было.

С этими словами он высвобождает свою руку и уходит, не произнеся больше ни слова.

Этот брак навсегда останется частью меня. Аромат кожи моей жены, сияние ее глаз, когда она смотрит на меня, и то, как она прикасается ко мне навсегда останется в моей памяти.

Если всё, что у меня есть с ней, — это только обещанные три месяца, я проведу остаток своих дней, наслаждаясь воспоминаниями о таких моментах, как этот.

Я никогда не захочу другую женщину так, как хочу Веронику.

Она вздыхает и откусывает еще один маленький кусочек пирога, который приготовила ее мама.

Я внимательно наблюдаю, как она облизывает языком нижнюю губу и как на её губах появляется легкая улыбка.

— Этот пирог просто божественный, — говорит Виктор Михайлович, который сидит рядом с нами и уплетает десерт за обе щеки.