В прошлом я видела такой взгляд всего несколько раз, и всегда это было в офисе, когда Виктор Михайлович собирался сообщить мне пикантные подробности о деловой сделке.

Однако сейчас речь идёт не о деловой сделке. А о прошлом Леона.

— Виктор Михайлович был спонсором нашей команды и следил за всеми нашими играми, — торопливо говорит он, оглядываясь через плечо. — Где эта чертова машина?

Я пристально вглядываюсь в лицо Виктора Михайловича, пытаясь найти в нём хоть какие-то следы правды, но он лишь опускает подбородок.

— Да, было такое, — говорит он.

Леон испускает тяжелый и очень заметный вздох облегчения.

— А вот и водитель. Все, поехали домой, — говорит он.

И вот так, внезапно, дискуссия о прошлом моего мужа подошла к концу, оставив у меня гораздо больше вопросов, чем ответов о человеке, за которого я вышла замуж.

Я закрываю глаза. Я, честно говоря, не хотел, чтобы это произошло. Я не стремился заставить Виктора Михайловича замолчать перед рестораном, но я убежденный сторонник того, чтобы не ворошить прошлое.

Я не нуждаюсь и не хочу, чтобы Вероника узнала о том, каким я был раньше.

Я оставил свое прошлое, когда окончил институт и начал работать в компании Виктора Михайловича.

Я давно просил его не называть меня старым прозвищем, но он все еще цепляется за него. Я знаю, почему. Отчасти это привычка, отчасти ностальгия.

Виктор Михайлович хотел бы, чтобы его прошлое было его настоящим, но время невозможно удержать.

Люди меняются. Я тому подтверждение.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Вам не за что извиняться

Он кивает с пониманием.

— Тебе неудобно рассказывать Веронике о…

— Нет, — обрываю я его, прежде чем он произносит два слова, которые я ненавижу больше всего.

— Она бы все поняла, — говорит он с уверенностью, словно в жизни все так просто.

Возможно, она бы и поняла меня, а возможно, и осудила бы, но это не имеет значения. Я связан с Вероникой лишь на три месяца, а потом наши пути разойдутся. Она уйдет с полутора миллионами в кармане, а я уйду, зная, что дал Виктору Михайловичу то, чего он хотел.

Это шанс увидеть, как я остепенюсь с женщиной, которую, по его мнению, я заслуживаю.

Но это не так, и я держу это при себе, как и свое прошлое.

— По крайней мере, подумай о том, чтобы рассказать ей, — говорит он.

Я неоднократно спрашивал, не хочет ли Виктор Михайлович обратиться к кардиологу теперь, когда вернулся в Россию.

Это было проявлением моего эгоизма, ведь я не хочу, чтобы старик меня покидал.

Он непреклонен в том, что ему не нужно второе, третье или четвертое мнение разных врачей. Он уверен в своей судьбе.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Виктор Михайлович, я ценю вашу веру в открытость в браке, но сейчас другие ценности.

— Это не так. — Он кладет дрожащую руку мне на плечо.