Скрестив руки на груди, я покачал головой.

— Да бросьте! Вы — самый честный человек, которого я когда-либо встречал, Виктор Михайлович.

— Я приехал в этот раз не только для того, чтобы завершить свои дела, — признался он. — Я приехал повидаться со своей семьей.

— Ничерта ты не понимаешь!

Он с трудом сглатывает.

Я не отвечаю. Ему не нужно, чтобы я говорил. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать, когда ему нужно просто выговориться.

— У нас был мальчик, Леон, — его голос срывается. — У нас был сын, Денис. Он умер, когда ему было четырнадцать и похоронен здесь, — он вытирает слезы. — У него был рак. Он развился настолько стремительно, что тогдашняя медицина оказалась бессильна.

— Сочувствую, — искренне говорю я. — Я вам очень сочувствую, Виктор Михайлович.

— Это произошло за много лет до того, как мы встретились с тобой, — он опускает взгляд на свои руки. — Это событие потрясло Наденьку. Я чувствовал, что часть меня умерла вместе с ним, и мы просто существовали. Так продолжалось день за днем в течение долгого времени, а потом появился ты.

— Когда ограбил магазин.

— Ты был как гром среди ясного неба, — он усмехается. — И ты был немногим старше Дениса, когда он умер, но так сильно отличался от него. Наденька и я были потеряны. Ты тоже был потерян, поэтому мы решили помочь тебе.

— Я бесконечно благодарен вам обоим.

— Когда я увидел тебя, я понял, что должен тебе как-то помочь, — говорит он. — Сначала, я думаю, именно это меня зацепило. Мы увидели проблемного мальчика, который нуждался в помощи, и захотели поучаствовать в твоей жизни.

У меня нет слов, поэтому я молчу и позволяю ему продолжать.

Он похлопывает по кровати.

— Дай мне свою руку, Лева, — говорит он, и я беру его дрожащую ладонь.

— Я хотел, чтобы ты был моим сыном, — со слезами на глазах произносит он. — Я хотел усыновить тебя, и ты бы стал Леоном Викторовичем. В тот момент дело было уже не в Денисе. Дело было в тебе. Ты изменился. Ты хорошо учился, и я гордился тобой.

Я тоже не могу сдержать слез.

— Это всё благодаря вам, — говорю я.

— Наденька не согласилась, — шепчет он. — Она думала, что это будет предательством по отношению к Денису, если мы усыновим тебя. Она любила тебя, Лева, но в её сердце было место только для одного сына.

Я сжимаю его руку, тронутый тем, что он поделился со мной чем-то очень личным.

— Мне приятно знать, что вы вообще рассматривали такой вариант, Виктор Михайлович, — говорю я.

— Может быть, на бумаге ты и не мой сын, но ты мой мальчик, — говорит он сквозь слезы. — Я хочу быть рядом с тобой и твоей женой. Я хочу однажды познакомиться с твоими детьми и хочу передать тебе свою компанию по наследству.

— Вы будете рядом со мной ещё долгие годы, чтобы учить меня, как управлять фирмой, — говорю я, смеясь сквозь слёзы.