– Чья это была такая замечательная идея устроить свадьбу на улице в декабре? – недовольно спрашивает Хардин.

– Мамина, – открывает тайну Лэндон. – К тому же там навесы, с подогревом разумеется.

Он смотрит на толпу, потом снова на Хардина.

– Тебе нужно подойти к отцу, пусть знает, что ты здесь. Он наверху. Мама прячется где-то с моей тетей.

– Эээ… Думаю, я просто останусь тут, – отвечает Хардин.

Я глажу его руку большим пальцем, он благодарно пожимает мою руку, а Лэндон кивает.

– Ну, надо идти, но увидимся, – говорит он с улыбкой, оставляя нас.

– Ты хочешь пойти на улицу? – спрашиваю я, и Хардин кивает. – Я люблю тебя, – говорю я.

Он улыбается, на щеках его появляются ямочки.

– Я люблю тебя, Тесс. – Он целует меня в щеку.

Хардин открывает заднюю дверь и снова отдает мне пиджак. Оказывается, двор чудесно преобразился. Большую его часть занимают два просторных навеса, на деревьях и веранде висит множество маленьких светящихся фонариков. Это прекрасное зрелище, даже при дневном свете.

– Думаю, нам туда, – говорит Хардин, указывая на меньшую из двух палаток.

Протискиваемся внутрь, и он оказывается прав. Перед простым алтарем стоят ряды деревянных стульев, стены увешаны красивыми белыми цветами, повсюду гости в черно-белых нарядах. Половина мест занята, потому мы садимся во втором с конца ряду: я знаю, что Хардин не захочет сидеть близко.

– Никогда не думал, что приду на свадьбу отца, – замечает он.

– Знаю. Я очень горжусь тем, что ты пришел. Для них это много значит. Это может показаться странным, но и для тебя тоже.

Я кладу голову Хардину на плечо, и он меня обнимает. Мы начинаем обсуждать, как прекрасно оформлены шатры, все черно-белое. Просто и элегантно. Эта простота еще сильнее заставляет меня почувствовать, что я приглашена на семейное торжество, несмотря на большое количество гостей.

– Наверное, фуршет в другом шатре? – говорит он, накручивая на палец мои волосы.

– Думаю, так. Готова поспорить, он еще красивее…

– Хардин? Это ты? – произносит женский голос. Пожилая женщина в черно-белом платье с цветами и в туфлях без каблуков смотрит на нас широко открытыми глазами. – О, боже, это ты! – задыхается она.

Ее седые волосы зачесаны назад в простой узел, а минимальный макияж делает ее красивее и моложе. Хардин, бледнея, встает и здоровается с ней.

– Гамми!

Она заключает его в крепкие объятия.

– Не могу поверить, что ты здесь. Столько лет тебя не видела. Посмотри на себя, такой красивый мальчик. То есть уже мужчина. А какой ты высокий, с ума сойти! А это что? – хмурится она, указывая на пирсинг.

Он кашляет и неловко смеется.

– Как твои дела? – спрашивает он, переминаясь на одном месте.

– Все хорошо, дорогой, я скучала по тебе, – говорит она, вытирая уголки глаз.