— Леди, к сожалению, я вынужден вас покинуть. Неотложные дела. Поэтому сегодня вы ужинаете без меня.

Выражение лица Марлен надо было видеть. Глаза ее потухли, губы превратились в сплошную тонкую линию, даже плечи опустились. Подозреваю, что именно за ужином она собиралась начать воплощать в жизнь свой план по обольщению герцога, раз уж в течение дня такой возможности не представилось. И тут нате вам — он вынужден нас покинуть.

Я искренне сочувствовала леди ле Фэй и в то же время радовалась короткой передышке. Без де Горта в этих стенах даже дышалось легче и сердце стучало ровнее.

А там вдруг повезет и неотложные дела затянутся до позднего вечера. Лучше — до глубокой ночи или даже до утра. В общем, рано еще вешать нос, Лиза.

Но что-нибудь алкогольное я бы все-таки выпила.

Спальня и прилегающая к ней ванная комната оказались роскошными. Немного мрачными — этого у них не отнять, но однозначно достойными какой-нибудь наследницы престола. Все такое готичненькое, темное: и балдахин насыщенного бордового цвета, и стены с непонятными узорами, больше напоминающими кровавые потеки.

В камине, отделанном мрамором и обильно украшенном позолотой, задорно потрескивали поленья, а за тяжелыми шторами все в тех же винных оттенках прятались расписанные морозными узорами окна. Пол устилал густой пушистый ковер, а в изножье кровати и по углам темнело несколько явно старинных сундуков.

В общем, в тот день я поняла, что ничего не имею против готики. Конечно, красные или черные шелковые простыни — это был бы уже явный перебор, но, к счастью, они оказались светлыми, застеленными парчовым покрывалом, по которому в художественном беспорядке разбросали подушки и валики.

Не успела я закончить с осмотром потенциального поля боя, как заявилась мадам (или как ее там) Лендерт — дама неопределенного возраста, худая как спица, если не сказать — тощая. Каштановые волосы собраны в элегантную прическу, на тонком, с небольшой горбинкой носу пенсне с золотой цепочкой.

— Леди Адельвейн, рада знакомству, — вежливо, но без особых эмоций поздоровалась женщина. — Меня зовут Амалира Лендерт, и в ближайшие сутки я должна буду сотворить чудо — пошить наряд, достойный наины самого герцога де Горта.

Амалира кивнула молоденькой девушке, с которой пришла, не то служанке, не то помощнице, и та, водрузив на туалетный столик саквояж, принялась что-то из него доставать.

— Взаимно, госпожа Лендерт, — улыбнулась я.

— Можно просто Амалира, — махнула рукой портниха. — Не люблю весь этот официоз.

Вскоре я поняла, что хотя лучшая модельерша Харраса и скупа на эмоции, но с характером у нее полный порядок. Спокойная, вежливая с помощницей и совсем без гонора.