Вот трактирские и просят пособить им с буянами!

– И то верно, – досадливо кивнул главарь, после обернулся к подручным и коротко бросил: – Чего застыли? Ступайте!

Те, разумеется, перечить не стали и дружно двинулись на выход, оставив атамана и его подружку наедине с подпоручиком.

– Эко вы его, – жалостливо хлюпнула носом проститутка. – Все же благородный человек…

– Будешь скулить, рядом подвешу! – посулил ей любовник.

– Господь с тобой, Тиша, – отшатнулась от него Лаура. – Да разве ж я со зла? Я так, по дурости бабской.

– Бежать вам надо, – снова подал голос Будищев.

 – Тогда, может, и не найдут. Только двоим, без этих придурков.

– Ты опять?! – угрожающе воскликнул Щербатый.

– Только для побега денежки нужны, – продолжал, невзирая на опасность, Дмитрий. – Вот тут бы я мог помочь.

– Откупиться хочешь? – заинтересовался уголовник.

– Почему бы и нет? Деньги – дело наживное, а вот лишняя дырка в башке никак не лечится.

– Это верно, – нервно хохотнул Тихон. – И много ли у тебя богатств?

– Да не так чтобы, – сплюнул кровь моряк.

 – На всех точно не хватит, а вот вы двое могли бы неплохо устроиться.

– Далась тебе эта шалава, – алчно сверкнул глазами бандит. – Ты главное мне скажи, где их взять?

– Бумажник мой подай, в нем отделение потайное, в нем план. Да развяжи руки, там хитрый замок, можешь и не сладить.

– Ничего, разберемся. Где говоришь, отделение-то?

– Рычажок потяни, да не сильно, сломаешь еще. А вещь хорошая, нужная…

Заинтригованный Щербатый сделал, как ему сказали, приведя в движение хитрый механизм, после чего негромко хлопнул выстрел, и маленький кусочек свинца хлестнул его по ладони.

– Ах, ты ж твою мать! – завопил Тихон, зажимая пострадавшую руку, и с ненавистью посмотрел на пленника. – Шутки шутить вздумал, офицерик? Да я тебя сейчас на ремни порежу!

– Сначала руку подлечи, – издевательски ответил ему Будищев. – Жаль, конечно, что не в глаз, но и так неплохо. Во всяком случае, в карты тебе больше не играть!

– Охолони! – раздался от двери чей-то уверенный голос.

Все присутствующие невольно обернулись и увидели Шматова с окровавленным топором в руке.

Опомнившийся первым главарь перестал нянчить руку и, схватив со стола нож, приставил лезвие к горлу пленника.

– Брось топор, – потребовал он. – Не то я твоему барину кровь пущу!

– Ты это, не вздумай! – остановился Федор.

– Федя, не тормози! – скрипнул зубами подпоручик. – Заруби гада!

– Молчи! – взвизгнул Тихон. – Как бог свят, зарежу!

– Тише-тише, – успокаивающе проговорил бывший ефрейтор и бросил свое оружие на грязный пол.