В голове сразу возникают догадки и подозрения, и с моих губ невольно срывается:

– Тимур Алексеевич?! – восклицает ошеломлённая Галина Викторовна, повернувшись на звук моих шагов.

Я застаю её в гостиной в весьма странной позе – на коленях возле дивана.

Она поспешно вскакивает, одёргивает длинную юбку и говорит уже спокойнее:

– Вы так рано сегодня.

– Некоторые дела отменились, – отвечаю размыто. – Вы что-то потеряли? – киваю на диван.

– Нет, – поспешно выдыхает домработница и тут же исправляется: – То есть да. Игрушка Лизочки туда закатилась.

– Тогда я могу подвинуть, – вызываюсь помочь.

Приблизившись к дивану, хватаюсь за край днища и, приподняв немного, переставляю назад. Под ним ничего нет.

– Наверное, я ошиблась, – машет рукой Галина Викторовна, и я ставлю диван на место. – Простите, Тимур Алексеевич. Я, пожалуй, пойду, распоряжусь насчёт обеда.

Смущённо опустив голову, собирается уйти, но я её останавливаю.

– Галина Викторовна, мне бы хотелось знать Ваше мнение об Амине.

Да, мне важно мнение домработницы, потому что она уже давно как член семьи. Работает у нас больше пятнадцати лет и давно заслужила моё доверие.

– Она хорошая девушка, – искренне отвечает домработница. – И с Лизочкой у них идиллия.

Всё! Больше мне знать ничего и не нужно. Я даже друга из органов притормозил, чтобы он не спешил с расследованием по Беловой. Решил, что даже какая-то мелочь может разрушить моё расположение к ней. Даже что-то незначительное способно стать поводом усомниться в новой няне и начать копать дальше. Паранойя, которая мне присуща, никогда ещё до добра не доводила. В конце концов, Амина пришла в этот дом от агентства с полным пакетом документов.

Так что мне ещё нужно-то?

– Спасибо, – благодарю домработницу за ответ и направляюсь к лестнице.

– Тимур Алексеевич, – негромко окликает она, и я оборачиваюсь. – Могу я сказать Вам кое-что? Но это может Вам не понравиться.

Улыбнувшись, даю отмашку:

– Лизочке нужна мама, – Галина Викторовна делает несколько шагов ко мне. – Родная мама. Вы же это понимаете?

– Речь сейчас о Жанне? – невольно начинаю заводиться.

– Да, о ней. Может, ещё всё наладится?

– Нет, – отрезаю я. – Жанна там, где и должна быть. Ей нужна помощь, а не ребёнок.

Все стадии жалости к ней я уже давно прошёл. Теперь просто пытаюсь помочь. И, конечно, с ребёнком наедине я её никогда не оставлю.

– Я поняла, – домработница опускает взгляд в пол и поджимает губы. – Простите, что лезу не в своё дело.

– Я не запрещаю Вам задавать вопросы, Галина Викторовна. – Просто давайте без иллюзий, ладно?

Она часто кивает и начинает пятиться. Потом разворачивается и быстро уходит на кухню. Задумчиво смотрю ей вслед, а потом всё же начинаю подъём по лестнице.