Что, черт возьми, я должен был делать? Оставаться в моей постели и принимать мои лекарства, как хороший маленький мальчик со сломанным членом? Я, блядь, думаю, что нет.

— Оставайся в постели, — строго добавила мама. — Джерард может войти сам, так что не утруждай себя лестницей, любимый. И я знаю, ты сказал, что не голоден, но на плите есть кастрюля с супом и несколько свежих булочек на столе, если ты проголодаешься позже.

Да, моя мама, возможно, и не получила коляску, которую хотела, с документами о моей выписке из больницы, но она получила больше контроля над моей жизнью, чем имела за последние годы, и она использовала эту новообретенную власть.

Я вышел из строя, и она была в восторге от того, что я был под ее материнским присмотром 24/7.

— Ты меня слушаешь, Джонни? — Мама настаивала. — Ты слышал хоть слово из того, что я только что сказала?

— Я тебя слышал, — проворчал я. — Гибси придет посидеть со мной, потому что мне, очевидно, нельзя доверять, что я останусь один на час. — Я закатил глаза. — Несмотря на то, что я несколько месяцев подряд заботился о себе сам, когда рядом не было никого из моих родителей.

Мама в ответ закатила глаза.

 — Не будь такой драматичной королевой.

Я уставился на нее, борясь с желанием закричать и доказать ее правоту.

— Приятного путешествия, — сказал я вместо этого.

Мама выгнула бровь. — Наслаждайся своим стропом.

Дай мне сил…

— Прощай, мама, — выдавил я.

Мама ухмыльнулась. — Прощай, мой прыгающий малыш.

Иисус.

Я подождал, пока мама закроет за собой дверь моей спальни, прежде чем сбросить с себя одеяло.

Двадцать минут спустя, я только что принял душ и боролся с парой качков, когда дверь моей спальни распахнулась. — Мне так чертовски скучно, — объявил Гибси, заходя в мою комнату.

 — У нас пасхальные каникулы, и как я их провожу? Запертым в своей комнате, готовлюсь к экзамену, в написании которого я даже не уверен, смогу ли его сдать, не говоря уже о том, чтобы сдавать в следующем году, и все потому, что ты решил сломать свой член и оставить меня в покое. — Бросив свою сумку на пол, он плюхнулся на мою кровать и драматично вздохнул. — Ты такой эгоист.

— Извини, что доставил тебе неудобства, — проворчал я, балансируя на дверном косяке ванной и пытаясь устроиться поудобнее, не причинив вреда.

Мои швы заживали хорошо, но я все еще болел и был в синяках. — Я забыл, что это все из — за тебя, Гибс…

— Вау, какой набухший член! — Гибси застонал, уронив руку на лицо. — Вы все здесь, не так ли, парень? Отчасти жаль, что я сейчас пришел. Чувствую себя немного выхолощенным. И немного жестковатым. Может быть, мне стоит научиться стучать..

— Хватит болтать, — пробормотал я, поправляя пояс на бедрах. — Ты снова ведешь себя как ненормальный, и мне нужно, чтобы ты был нормальным в течение часа.