— Черт, — прохрипел я. — Я люблю красный, Шэн.

— Да. — Она прикусила губу. — Я знаю.

— Итак, ты собираешься пойти со мной? — Спросил я, теряя волю держать свои руки при себе, когда притянул ее вплотную к себе, положив руки на ее талию. — Ты будешь моей парой, Шэннон, как река?

Кивнув, она обвила руками мою шею и улыбнулась. — Я буду твоим кавалером, Джонни.

Наклонившись к ней, я поцеловал ее в губы. — Спасибо.

Дрожа, она приподнялась на цыпочки и потерлась своим носом о мой. — Не за что.

— Ты будешь хлопать мне, если я выиграю? — Поддразнил я, утопая в ее запахе, в ощущении ее присутствия. — Ты практиковалась в пении ""о, Джонни, мой герой""?

— Ты такой самоуверенный, — рассмеялась Шэннон.

— Я бы хотел, чтобы ты была полна мной, — промурлыкал я. — Например, прямо сейчас.

— Прекрати, — хихикнула она, краснея. — И ты можешь быть уверен, что я буду болеть за тебя, когда ты выиграешь субботним вечером, — добавила она. — Дело в шляпе, мистер регби.

Мое сердце сжалось. — Ты действительно так думаешь, Шэн?

Шэннон просияла, глядя на меня. — Я действительно это знаю, Джонни.

Трахни меня…

Тогда я совершил нечто невероятно безрассудное: приподнял ее подбородок и поцеловал.

Быстрый поцелуй, уверил я себя.

Просто чмокнуть.

Ободряющий поцелуй.

Однако все вышло совсем не так.

Потому что я не мог отстраниться.

Я был в полной заднице, когда дело дошло до этой девушки, и мы оба это знали.

— Ты хочешь куда-нибудь пойти? — Спросил я, прерывая поцелуй, зная, что испортил настроение своим многозначительным вопросом, но у меня была еще большая проблема в штанах, о которой, я знал, она знала. — Прежде чем мы отправимся домой и моя мама оцепит нас?

— О, конечно, — согласилась Шэннон с придыханием в голосе.

Гребаная победа. — На пляж?

— Поехали.

Благодарю тебя, Иисус…

Я принял правильное решение, когда решил отложить подписание контракта на год. Я понял это в тот день, когда сидел в кабинете тренера рядом с отцом, и я знал это сейчас. Когда я сидел здесь, держа за руку свою девушку, а впереди у меня был целый год бесконечных возможностей, во мне поселилось глубокое чувство удовлетворения. Мне нравилась игра, и я любил ее. Я мог бы получить и то, и другое — и я бы это сделал. На своих условиях. Когда я был готов.

— Я люблю тебя, — сказала Шэннон, озвучивая мои мысли вслух, когда я припарковался на том месте, которое стало нашим местом на пляже. В эти дни было нелегко побыть одному, из-за моей назойливой матери и ее надоедливых гребаных братьев, постоянно блокирующих мне член, но, как и со всеми другими препятствиями, которые возникали на нашем пути в прошлом году, мы справлялись."

"Заглушив двигатель, я отстегнул ремень безопасности и повернулся, чтобы посмотреть на нее.