— Правда?

— Конечно, — шмыгнула она носом, отстраняясь, чтобы улыбнуться мне. — Ты боролся за это, Джонни. — Погладив меня по щекам, она наклонилась и запечатлела поцелуй на моих губах. — Ты это заслужил.

— Но ты плачешь, — выдавил я хриплым от эмоций голосом.

— Потому что я так рада за тебя, — наполовину всхлипнула, наполовину рассмеялась она. — Ты получаешь награду за всю свою тяжелую работу. — Шмыгая носом, она обхватила мое лицо своими маленькими ладошками и прижалась своим лбом к моему. — Это твое время. — Не сводя с меня своих больших голубых глаз, она настаивала: — Возьми это.

Это твое, — прежде чем крепко поцеловать меня в губы. — Возьми это и сияй.

— Мне страшно, — прошептал я ей на ухо, не особо заботясь о том, что наши друзья прячутся поблизости и подслушивают. Мне нужно было выплеснуть это из своей груди, прежде чем я взорвусь. — Я боюсь принять это и потерять тебя.

— Я тоже твоя, — пообещала она. — Ты можешь получить и то, и другое.

— Я боролся за это всю свою жизнь, Шэннон, — выдавил я, чувствуя, как мою грудь сдавило так сильно, что я с трудом дышал.

 — Для меня это не прихоть.

Она кивнула. — Я знаю.

— Я должен это сделать, — признался я, глазами умоляя ее простить меня. — Я должен увидеть это до конца.

Она улыбнулась. — Я знаю.

— Тогда почему мне кажется, что все это неправильно? — Я задохнулся.

— В этом нет ничего плохого, Джонни, — прошептала она. — Это правильно, и это то, что пугает.

— Я не буду этого делать, — выпалил я, запаниковав и отступив. — Если у тебя есть сомнения, скажи мне сейчас, и я останусь. Если ты не хочешь, чтобы я уходил, тогда я не пойду.

Просто скажи мне, что делать, и я это сделаю…

— Я хочу этого для тебя, — оборвала меня Шэннон, сказав: — Я хочу, чтобы ты преследовал свои мечты и показал миру, какой ты удивительный.

— Но меня не будет месяц, — прохрипел я, сердце бешено колотилось в груди. — Может быть, даже полтора месяца. Может быть, больше. Это долгий срок, Шэн.

— И я буду здесь, когда ты вернешься домой. Если это произойдет через месяц, или полтора, или два месяца, или четыре… — шмыгнув носом, она ослепительно улыбнулась мне, — я буду ждать тебя здесь.

— Ты портишь мою лестницу, — грустно сказал Гибси.

— Что? — Мы с Шэннон спросили в унисон, повернувшись, чтобы посмотреть на него.

— Моя лестница, — объяснил Гибси с тоскливым вздохом. — Ты заставила ее уменьшиться со всеми этими разговорами об уходе Джонни. — Опустившись на траву рядом с Клэр, он тяжело вздохнул. — Теперь я в гребаной депрессии.

— Да ладно тебе. Он тоже вернется к тебе. — Взяв его под руку, Клэр прислонилась щекой к плечу Гибси.