— Ты никуда не пойдешь…

— Мне нужно, чтобы ты приехал и забрал меня, — сказал я в ту же секунду, как ответил Гибси, не дав ему возможности поприветствовать меня. — Пожалуйста?

— Ни слова больше, — был его автоматический ответ. — Я уже в пути.

— Спасибо, парень. — Закончив разговор, я сжал телефон с большей силой, чем это было необходимо, и уставился прямо на своих родителей, которые уставились на меня, не веря своим глазам. Я знал почему. Это был не я. Я так себя не вел. Я не разговаривал со своими родителями, как только что. — Я не лжец, — сказал я им. — Никогда не было и никогда не будет. — Дрожа, я добавил: — Я знаю, что я видел — что я слышал. Я прав насчет этого, и вы совершаете очень опасную ошибку, не слушая меня.

— Мы не думаем, что ты лжец, Джонни, — всхлипнула мама. — Но мы беспокоимся о тебе.

— И я беспокоюсь о ней, — бросил я в ответ хриплым от эмоций голосом. Дождь хлестал по всем нам, но я не двигался. Я не мог. — Я в ужасе за нее.

— Хорошо, я сделаю тебе предложение, — сказал папа, откашлявшись. — Иди в дом и приляг, а я сделаю несколько звонков и посмотрю, что смогу выяснить.

Я вздохнул с облегчением. — Правда?

Мой отец кивнул и откинул влажные волосы с глаз. — Если ты так обеспокоен, я сам съезжу в участок и наведу кое-какие справки.

— Ты не издеваешься надо мной? — Спросил я, копируя его действия. — Ты проверишь, как она?

Отец натянуто кивнул. — Но я искренне надеюсь, что ты ошибаешься, сынок.

— Да, — прохрипел я, чувствуя, как рука матери обнимает меня за талию. — Я тоже…

Звук зазвонившего телефона заставил меня прерваться на полуслове. Взглянув на свой телефон, я прочитал на экране, что Джоуи швыряльщик промелькнул, и моя кровь закипела.

— Где, черт возьми, ты был? — Потребовал я ответа, как только принял его звонок. — Я звонил тебе без остановки несколько дней, Джоуи. Господи Иисусе!

— Да, я знаю, — ответил он, как будто приглушенным тоном. — Это были сложные несколько дней здесь.

— Сложные? — Я заартачился и чуть не разбил свой телефон. — Ага, видишь, это слово ко мне не подходит, — прорычал я. — Сложность не объясняет и не оправдывает отметины на теле твоей сестры. — Шатаясь, я направился к машине, не обращая внимания на выражение ужаса на лицах моих родителей, и продолжил разглагольствовать: — Сложность не объясняет, почему она постоянно вздрагивает и уклоняется от конфронтации в школе. И сложность ни хрена не объясняет, почему, когда я спросил ее, кто выбивал из нее дерьмо, она ответила: твой отец!

— Джонни…

— Ты велел мне передать твоей сестре, что в тот день, когда ты оставил ее в моем доме, возникли семейные проблемы, — продолжил я, перебивая его, не в силах сдержаться, когда меня охватила ярость. — Ты помнишь это? Ты просил меня сказать Шэннон, что ее отец вернулся.