— Отодвинув поднос, я откинулся на подушки и вздохнул. — И я волнуюсь.

— Понятно, — согласился он. — Но с тобой все будет в порядке…

— О ней, — повторил я с болезненным рычанием. — Я беспокоюсь о ней, Гибс.

— Почему?

— Она кое-что сказала мне прошлой ночью, — признался я, чувствуя себя растерянным. — И я не могу вспомнить. — Проведя рукой по волосам, я поделился со своим лучшим другом своими сомнениями. — Это было что-то из-за ее отца, парень. — Поморщившись, я попытался ухватиться за воспоминание, но оно продолжало уплывать за пределы моей досягаемости. Расстроенный, я вздохнул. — Я думаю… — Резко остановившись, я ущипнул себя за переносицу, зная, что, сказав однажды это, я не смогу взять свои слова обратно.

— Ты думаешь? — Уговаривал Гибси.

— Это останется между нами, — предупредил я его.

Он кивнул. — Всегда, парень.

Еще раз вздохнув, я сел и обеими руками откинул волосы назад, чувствуя беспокойство. — Мне кое-что мерещилось, — медленно начал я, внимательно наблюдая за ним, проверяя его лояльность, хотя знал, что в этом не было необходимости.

— Мертвые люди?

— Перестань немедленно!

— Ладно, ладно, прости, — уговаривал он, и черты его лица стали серьезнее. — Расскажи мне.

Я пристально посмотрел на него, ожидая, пока с его лица не исчезнет веселье, прежде чем продолжить: — На ней.

Его брови нахмурились. — На ней?

Уронив руки на колени, я беспокойно заерзал. — На ее теле. — Я виновато посмотрел на него и выпалил: — Слишком много вещей, которые случались слишком много раз и слишком случайны, чтобы их можно было объяснить как несчастный случай.

Глаза Гибси сузились, когда до него дошло. — Такие вещи, как синяки?

Я медленно кивнул.

— Где? — спросиля

— Повсюду. — Я издал болезненный вздох. — По всему ее телу, Гибс.

— Черт.

— Сначала я подумал, что над ней снова издеваются.. — Я сделал паузу и сморщил нос, чувствуя себя куском дерьма из-за того, что разрушил ее доверие, но это съедало меня изнутри. — У нее были дерьмовые времена в BCS, Гибс. Чертовски плохие времена, парень. Итак, я это исправил — или, по крайней мере, думал, что исправил, но…

— Но?

— Но я знаю, что это нечто большее, Гибс. Я знаю, что звучу как сумасшедший, но для меня это реально. Я знаю, что что-то происходит. Я помню, как она сказала мне кое-что прошлой ночью, — прорычал я, злясь на себя за то, что не сохранил важнейший фрагмент головоломки. Потому что в глубине души я знал, что упускаю что-то жизненно важное. — И теперь я думаю, что понял это.

— У тебя есть имя? — Спросил Гибси таким серьезным тоном, какого я никогда от него не слышала. — У тебя есть имя?

Медленно кивнув, я посмотрел ему в глаза, умоляя не осуждать меня за то, что я собирался сказать.