— Вы его потом посмотрите, — сказал Вейдеманис, чтобы не пугать его раньше времени. — Он уже никуда не спешит.

Они начали подниматься по лестнице.

— Почему у вас нет света? — спросил ветеринар.

— Не знаю. Наверное, перегорел. Осторожнее, здесь еще одна ступенька. — Вейдеманис нес в руках свечу.

— Теперь будет полегче, — заметил Погорельский. — Раз этот тип сюда поднялся, значит, и другие дойдут.

— Уже поздно, — хрипло сказал Усманов. Смерть Шарая на него сильно подействовала. Он сидел в кресле и молчал, даже не вспоминая о своем чае.

— Скоро рассветет, — произнес Дронго.

 — Надеюсь, что к этому времени сюда придет хоть какая-нибудь помощь. Может, они ждут утра, чтобы выслать вертолет.

— Им придется перевозить трупы, — грубо заметил Алтынбай.

— Не нужно так, — попросил Погорельский, — нам и без ваших грубостей плохо.

— Нужно унести убитого отсюда, — вздохнул Алтынбай, — он на меня сильно действует. Я очень нервничаю. Извините меня.

— Я позову Сергея, и мы перенесем убитого наверх, — предложил Дронго. — Он в самом деле на всех действует плохо.

— Почему его убили? — вдруг спросил Усманов. — Как вы думаете?

— Не знаю, — признался Дронго, — пока не знаю.

— А я знаю, — вздохнул Погорельский. — Здесь нет никакого сексуального маньяка. В эту ночь нас всех должны уничтожить. Мы не доживем до утра. Так было задумано с самого начала.

— Вы фаталист, — покачал головой Дронго, — только что советовали Алтынбаю нас не нервировать, а теперь говорите такие «приятные» вещи.

— Я говорю правду. — Погорельский посмотрел на пустую бутылку из-под водки и отвернулся. — Откуда мог взяться этот проклятый убийца? Не знаете? А я знаю. Здесь сконцентрировано зло.

Наверное, раньше сюда приезжали партийные секретари, а у них на душе столько грехов было, что зло здесь и сконцентрировалось. Все правильно. Может, здесь какую-нибудь девочку зарезали или обидели.

— Хорошо, что вас не слышат местные жители, — возразил Дронго. — Между прочим, здесь любил отдыхать Гарри Каспаров. Судя по его энергетике, он вряд ли ощущал присутствие какого-нибудь зла.

— Значит, зло принес кто-то из нас, — упрямо возразил режиссер.

— Это больше похоже на истину, — согласился Дронго.

— О чем вы говорите? — разозлился Усманов.

 — Мы же сидели рядом с вами, когда в Олега кто-то выстрелил! Кто это мог быть? Мы сидели втроем — значит, мы не в счет. Остаются еще несколько человек. Алтынбай? — Зачем ему убивать Олега?

Он работает с ним уже несколько лет. Кто? Кто его убил? Сергей? Отари? Мамука?

Вейдеманис? Больше никого нет. Кто из них мог стрелять?

— Может быть, кто-нибудь из женщин? — усмехнулся Погорельский. — Например, наша Толдина.

— Хватит, — отмахнулся Усманов, — вам нравится шутить на такие темы, а мне нет.