– Очень вкусно, – говорю я, прожевав курицу. Она и правда оказалась сочная, с привкусом острых специй, всё, как я люблю.

Дальше я спасаюсь только тем, что мечтаю о прелестях Саиды, испытывая голод совсем не по еде. За столом ведутся обрывистые разговоры, в целом ощущается дискомфорт.

– Пойду попрощаюсь с родителями, – наконец обращается ко мне Ида, и почему-то кажется, что она этого делать не хочет, идет прощаться неохотно.

Решаю тихо последовать за ней, притаиться в коридоре и подслушать их разговор. Не знаю, что на меня нашло, мне и дела быть не должно, но я не привык в чем-то себя ограничивать.

К тому же мне интересно, почему она не остается на ночь, как у нас принято после первого визита.

– Всё, я пас! – разъяренно повышает голос отец моей жены. – Я не хочу с тобой даже говорить, Ида!

Далее я слышу громкие удаляющиеся шаги, а потом раздается женский голос.

– Вот уж не думала, что ты осмелишься притащить сюда муженька! Как ты могла, Ида?

До чего противный голос у матери Иды. С нетерпением жду, что она ответит. На мнение тестев о себе мне откровенно плевать.

– Но вы же согласились нас принять.

– Согласились из вежливости! Чтобы никто не сказал, что Галиевы не принимают зятя. Но я думала, ты поняла, что надо было придумать любую причину не приходить! Неужели сложно было сказаться больной?

– И толку, мама? Раз не хотели нас принимать, надо было сказать открыто. Это большой шаг, что мы сегодня пришли сюда. Семья Заура стремится к миру после всей этой вражды.

– К миру! – фыркает теща. – Ни за что. Отец этого не позволит. Не обманывайся тем, что мы приняли сына врага в нашем доме.

– Я не обманываюсь, мама, – говорит Ида холодно, и если бы я совсем не знал ее, то не заметил бы в голосе дрожи, но я уже понимаю ее и знаю, как ей непросто. – Я думала, что сегодня что-то поменяется.

– Что должно поменяться? Ты говоришь глупости, Ида! Я надеюсь, тебе больше и в голову не придет приходить сюда вместе с мужем!

Выруливаю из-за угла и встаю рядом с Идой, которая с удивлением оборачивается на меня, в глазах тещеньки негодование смешивается с испугом.

– Можете сказать мне это в лицо. Я с радостью выполню вашу просьбу, я и сегодня пришел только из уважения к Иде.

– Уважение? Что ты знаешь об уважении? – возмущается женщина с перекошенным лицом. – Мало того, что вмешиваешься в чужой разговор, еще и подслушивал.

– Побольше вашего знаю, – парирую, беря холодные пальчики жены в свои, – по крайней мере, когда у меня появится ребенок, я не буду разговаривать с ним как с мусором.

– Да что ты себе позволяешь? Ида, как ты терпишь, когда с твоей матерью так говорят?! – хватается она за сердце, глядя на дочь.