— Смотрел, — отозвался старший сержант. — Всё, что связано с его службой в полиции, в нём засекречено.

— Ты смотри, какой секретный техник нам попался.

— Значит так. Запрёшь его на два дня. Никаких контактов с остальными, а после посмотрим. Нам только заразы на борту не хватало.

— Теперь ты. Вот мой контакт. Увидишь любые высыпания на коже, сразу вызывай.

— Забирайся обратно. С кем он контактировал?

— Да со всеми, вроде.

— Говорил я капитану, что нужно обеззараживать весь корабль.

Это было последнее, что я услышал, перед тем как крышка капсулы закрылась. Мне стало интересно, зачем было нужно обеззараживать корабль, и я подключился к внутренним камерам наблюдения.

— Что есть в досье по парню? — спросил медик.

— Да ничего интересного по твоей части. Получил травму нейросети во время боя, плен, выкупился, после проверки отправлен дослуживать в полицию.

— Тогда почему засекречено?

— А вот это хороший вопрос. Мне тоже стало интересно, и я поспрашивал о нём.

— Говорят, у него роман с племянницей начальника полицейского управления. Он за неё даже дрался на ринге.

— И как? Чем закончилось?

— Победил двух чемпионов управления.

— Да я не про поединок.

— Племянница ответила взаимностью?

— А ты нож у него на руке видел?

— Видел, а причём здесь нож?

— Монокулярный. Поверь, на зарплату техника такой точно не купишь.

— Везёт же некоторым.

— Этот парень чертовски опасен. Он троих бывших спецназовцев избил, и ему ничего за это не было. Они до сих пор на него обиженные за это. Я поначалу решил, что его придется от них защищать, он вроде как техник, пока не выяснил историю их конфликта.

— Он техник? Хороший?

— Как мне сказали, в центральном управлении плохих не держали.

— Какой везунчик. Тогда что он здесь делает?

— Любое везение, рано или поздно заканчивается.

— Здесь что-то другое. Он здесь не должен находиться.

— Да я уверен, что начальник управления просто решил избавиться от любовника племянницы, а здесь такой удобный вариант.

— Всё равно везунчик. Уверен, племянница ещё та красотка, если он за неё дрался.

— И ножик классный, мне вот никто такие не дарил.

— Плохо стараешься, вот и не дарят, — ответил про себя старшему сержанту.

Они тем временем разошлись, и я так не узнал ничего интересного для себя. За исключением того, что кто исправно стучит старшему сержанту. Впрочем, среди больше, чем сотни разумных, взошедших на борт корабля, стучать мог не один разумный. Больше удивляло, что кто-то очень неплохо осведомлён о моих делах. С другой стороны, это не было каким-то секретом и обсуждалось во внутренней полицейской сети, а здесь все служили в полиции. Оставив эту парочку, я переключился на внешние камеры. Корабль находился в гиперпространстве. Отматывая запись, обратил внимание на время.