За все эти дни вспомнил о Татьяне лишь единожды, когда вызвал адвоката для начала бракоразводного процесса. Больше и мыслей о ней не было, в голове только Ксюха сидит. Прочно сидит и ничего не спасает. Мои внутренние демоны воют от тоски, желая ее увидеть, и я, похоже, скоро начну выть им в унисон.

Две недели без него. Я ушла с головой в работу. Сдавала проект за проектом. Помогала девчонкам с их проектами и макетами. Вечера проводила на кольце, постоянно перезванивалась с Никой и Ольгой. Маме звонила редко. Она чувствует, что со мной что-то происходит, а я не хочу ее расстраивать.

Если начну рассказывать ей о Денисе, то сорвусь. А я не хочу скатываться в саможалость и истерику. Я держусь. Я запретила себя плакать. Запретила. Я выматываю себя до предела каждый день так, что стоит моей голове коснуться подушки, я проваливаюсь в сон и просыпаюсь лишь, когда звонит будильник. И день начинается заново… Две недели. Я мысленно ставлю крестики на днях в календаре, отмеряя срок, когда же станет легче. Но легче не становится. Боль не проходит, я просто учусь с ней жить.

Пятнадцатый день без нее.

Я чокнулся. Я превратился в долбанного кретина. Иначе как назвать то, что я сижу у подъезда ее хахаля и жду, когда он вернется с работы, чтобы поговорить о Ксюше? Его адрес достать было несложно. Пара звонков, и он лежал у меня на столе. А вот с чего начать этот идиотский разговор, я не знаю.

Увидев черную Хонду, вышел из машины, закурил.

– Григорий, – я окликнул этого ушлепка, когда он вышел из машины.

– Денис, привет! Неожиданная встреча, – еще бы, мать твою.

– Ага, сам не ожидал. Знакомого жду. Вот, тебя увидел.

Решил извениться, прости за нос.

– Да зажил уже почти. Надеюсь, вы с Ксюшей не сильно поругались? Ты зря приревновал. Глупо все получилось.

– Что у тебя с ней было? Только честно, – впиваюсь в него взглядом, ловя каждый жест, каждое слово.

– Да ничего. Пару раз встретились. По парку погуляли, за подарком для ее подруги ездили. И все. Денис, ты зря ревнуешь. А тогда, я просто поговорить зашел. Меня в городе не было две недели, на симпозиум уезжал. Как вернулся, решил зайти. Но сразу понял, что она уже несвободна.

Попили чай с тортом, и все. Уже дома заметил, что часы забыл у нее, – он не лжет, не пытается оправдаться. Просто выкладывает информацию, даже не осознавая, что с каждым словом топит меня, опускает на самое дно, не давая и шанса всплыть.

– Ясно… Извини еще раз, – произношу на автомате.

– Забыли, – он улыбнулся, а я, пожав руку Григорию, сел в машину. Закрыв глаза, сжал веки до темных всполохов. Когда тебя кто-то предает, есть два варианта: простить и забыть или помнить и питаться этим чувством.