Мне и в обычные дни хотелось спалить его, но сейчас я преодолела это желание исключительно чудом.

К своему несчастью, при выходе я случайно зацепила за подол и едва не рухнула. В мою сторону недоуменно повернулись все присутствующие. К счастью или к несчастью, тут уж не скажу, но здесь было не так много дворян. Я попыталась покорно опустить голову, но невольно дернула ногой и упала прямо на землю.

Но я же не виновата, что выбранное с таким трудом платье оказалось чуть длинноватым, а я даже на минуту не подумала, что стоит обратиться к портному и укоротить его! Зато Оден едва не провалил нашу задумку.

У него та-а-ак тряслись губы, он и так отчаянно сжимал, что я поняла: срочно надо исправлять ситуацию, иначе вся наша маскировка закончится, так и не начавшись, когда Оден абсолютно бессовестно заржет на весь королевский двор. Никто не поверит в ржущего тирана.

Оден, как и любой аристократ, помог мне подняться, ухватив за плечо и вздернув вверх. Точнее, аристократичное было только в самой сути, а не в способе выполнения. Потому что еще ни один аристократ не практиковал именно такой способ помощи даме. Но, сомневаюсь, что хоть у кого-то хватило бы смелости сказать обо всем Одену.

В зал приемов мы вошли с Оденом рука об руку. Точнее, рукой за руку — Оден тащил меня, а я шла нехотя. Не могу сказать, что это была игра от начала до конца, потому что, черт возьми, кто захочет показаться в таком ужасном платье перед всеми?! Потому и волоклась, еле переставляя ноги.

Зал был полон. И, признаться, сначала на нас с Оденом никто не обратил внимания. Мы стояли в углу и прихлебывали какой-то напиток. Оркестр играл, гости ели, Адам Фенс, не так давно проигравший половину своего состояния, крал закуски с общего стола (вполне подозреваю, что есть у него дома было нечего), складывая их в подобие подарочного мешка.

Пудель мадам Жозе удобрял очередной цветок, купленный за баснословные деньги, граф Эрм пытался вытянуть бутерброд из складок на своем животе. Бутерброд, кстати, был не первым. Когда граф Эрм смеялся, то вся еда скатывалась по его пятерному подбородку в складки живота. Баронесса Зларэ изо всех сил пыталась поднять то, что давно не поднималось. И нет, это было не хозяйство ее мужа, хотя об импотенции последнего гуляли настоящие легенды. Баронесса пыталась приподнять свою грудь, но, видимо, не могла ее найти, потому как она провалилась где-то пониже живота. Престарелая Феста пыталась полопать за задницу какого-то очередного бедного мальчика, выведенного в свет впервые. Тот отчаянно краснел, едва не плакал и изо всех сил пытался улизнуть. Огрызаться не пытался, как и ругаться. Мало того, что это не вежливо, так еще и опасно. Феста слыла великолепным магом, но с годами потеряла над магией контроль.