Из большого четырехстворчатого шкафа ко мне выходил Костя.

Он был в джинсовом костюме, в темных кроссовках – спортивная одежда, но никак не боевая. И оружия при нем не было. Зато я наставил на него автомат.

– Оп-ля! – растерянно улыбнулся он, глядя на меня. – А говорили, что здесь никого не будет…

За его спиной тускло светилось пространство, гораздо более глубокое, чем шкаф. И, похоже, за ним шли люди. Но Костя подал знак, чтобы все остановились.

– Кто говорил, Калистрат? – презрительно спросил я.

– Я уже в курсе, что вы из одной лужи.

– Ну нет, в лужу сел он. А у меня своя лужайка, и я на ней сам по себе… Я хочу тебе помочь, а ты на ствол меня взял. Разве так можно?

– Ты мне уже помог. Когда к Уланову отправил. Скажи, он из вашей шарашки?

– А пусть Калистрат сам тебе это скажет… Только прошу тебя, не стреляй. Он живым нам нужен.

Костя сместился в сторону и тем самым освободил дорогу Калистратову, который следовал за ним.

Признаться, вид у этого подземного бога был жалкий, опущенный, и руки почему-то заведены за спину.

– Ты уже здесь? – тоскливо глянув на меня, спросил он.

– Ты его к себе спиной разверни, – посоветовал Костя.

Калистратов не стал дожидаться, когда я попрошу сделать это, и сам повернулся ко мне спиной. Тогда я и увидел, что на его запястьях тускло отливает на свету сталь наручников.

– А ты думал, что мы из одной лужи? Я, между прочим, все свои связи задействовал, чтобы в эту берлогу попасть…

Костя не успел мне ответить, потому что эти «связи» сами вдруг ворвались в спальню. Я вовремя понял, что это милицейский спецназ, поэтому не стал стрелять. А меня самого сбили с ног, ткнули носом в пол, забрали оружие.

Но меня хоть не стали бить ногами по почкам, чего нельзя было сказать про Валеру. Он с перепугу выстрелил в спецназовца, но пистолет-пулемет тут же вылетел из его рук, а его самого с шумом и очень больно припечатали к полу. К счастью, выпущенные пули угодили в бронежилет, и боец остался жив. Хотя и не сразу пришел в себя.

Костя пытался объяснить спецназовцам, что нас трогать не надо, что мы свои, но те прислушались к его словам только после того, как обезоружили нас и утвердили свою победу.

– Только дверь не открывайте! – призвал их я.

Но спецназовцы и без того поняли, что за входной дверью творится что-то неладное.

– Что там такое? – обратился ко мне их начальник, худощавый, но жилистый мужчина с хмурым лицом.

Я объяснил ситуацию, а Костя предложил выход.

– Я думаю, Гоша сможет их успокоить, – глядя на Калистратова, сказал он.

Похоже, Калистратов попал в серьезный переплет. Спецназовцы сняли с него наручники, но взяли на прицел автоматов.

– Круто вы с ним, – заметил я.

– Круто он с тобой… – разглядывая меня, мрачно усмехнулся Костя. – Морда у тебя, как у Шарапова.