Подлещ огрызнулся:

– Это уважение выказывают! Я знатный боярин, рода старинного, от самого Яфета веду. Да и не меня купают и вычесывают, а мои богатства.

За воротами города кони пошли рысью, а когда разогрелись, их пустили в галоп. Мрак посматривал на Подлеща, но тот в самом деле оказался из хорошего дерева тесан. Побледнел еще больше, морда заострилась, щурится, но скачет, даже перестал на конской спине плюхаться как мешок с… травой.

В полдень дали передых коням, дальше гнали до сумерек. Заночевали в крохотной веси, а утром с первыми петухами пустились в путь.

Мрак дивился, хотел из жалости коней гнать помедленнее, но Подлеща словно повела какая-то иная сила, что поселилась в его теле. Он посерел, глаза ввалились, губы пересохли, но упорно гнал и гнал коня по узким дорогам.

На третий день выехали на извилистую горную тропу, и Мрак увидел, как загорелись глаза Подлеща. В них был стыд, но и какое-то болезненное облегчение, словно впервые за пятьдесят лет шесть месяцев и семнадцать дней решился посмотреть только ему ведомой правде в глаза, сказать себе вслух, кто таков на самом деле.

– Уже скоро, – сказал он хрипло. – Уже скоро… Что надеешься увидеть?

– Что я… У старых воинов болят старые раны. А эта рана еще и кровоточит.

Конь его уже хрипел, ронял пену. Он едва не соступал с узкой тропы, но Подлещ беспощадно гнал дальше. Дорога вела выше, воздух стал намного холоднее, чем внизу. Однажды в просвете между горами Мрак увидел вдали крохотные домики, удивился. Ровно на Змее летит! Или на ковре, украденном у киммеров.

Кони хрипели, мокрые бока тут же высыхали, а капли пота срывало ветром – холодным, похожим на зимний.

Мрак ощутил, как начали мерзнуть кончики ушей. Он хотел было ухватить за узду коня Подлеща, остановить насильно, однако рука застыла на полпути… Далеко впереди послышался едва слышный крик!

Он насторожился, пустил обессиленного коня вперед. Снова крик… Далекий, протяжный. Вроде бы не воинский.

Оглянулся на Подлеща. Тот погонял коня, бил в бока, наконец вытащил кинжал и начал колоть, заставлял бежать из последних сил. Глаза Подлеща были выпучены, рот сжался, как захлопка на волка.

– Подлещ, – сказал Мрак предостерегающе.

– Он зовет!.. – прохрипел Подлещ.

По спине Мрака пробежал мороз. Он крикнул дрогнувшим голосом:

– Подлещ, – крикнул Мрак настойчиво, – это было пятьдесят лет тому!

Крик донесся отчетливее. Теперь и Мрак услышал в завывании ветра слова: «Подлещ… дай…» Копыта заглушали звуки, но измученные кони все же приближались к тому месту, откуда Подлещ бежал, бросив друга, и Мрак с возрастающим страхом начал различать: «Дай руку… скорее… я падаю… дай руку…»

– Подлещ! – закричал он громко.