Окна закрывали тяжёлые пыльные портьеры, которые, наверное, никто ни разу не снимал и не стирал. Никаких портретов и картин на стенах, всё серо и тускло.

- Ладно, согласен, - шепнул Вегарт, - тот ещё сарай. Чем это всё пытаться восстановить, проще спалить и отстроить заново.

- Да, - я кивнул, соглашаясь с ним, - и проще, и дешевле, и гарантия, что зараза никакая не пристанет.

Оказавшись в просторном зале, мы расселись за наспех собранные столы и не без интереса следили, как слуги, сбиваясь с ног, тащат свежеприготовленные яства. В основном - птица, мясо кабанчиков и баранина.

Значит, всё же нас ждали и готовились, иначе я этот пир спозаранку объяснить не могу. Прикатили и бочонки с медовухой.

Это я не одобрил, но запретить пропустить по кружке креплёного напитка тоже не мог. Люди устали, им нужно расслабиться. Столы заполнялись, ножи и вилки сверками, отражая пламя факелов, висевших на стенах.

- Слуги-то в основном простые люди да лисицы, заметил? - снова прошептал Вегарт.

- Да, перевертышей среди них единицы и все слабые.

- Это нам даже на руку, - продолжил он, - всё, что хотят деревенские - это сытная еда и земля, на которой можно пахать. Дай им всё это и они будут верно служить нам.

- И нож в спину не воткнут только потому, что твой зверь кажется им неправильным, -проворчал я.

Вегарт усмехнулся, но смолчал.

Сидя в большой и просторной зале, наблюдал за своими воинами.

Они праздновали, и я понимал причины их веселья - каждый получит по куску земли и станет арендатором. Построит дом, приведёт в него жену, появятся дети. Чего не радоваться?!

А у меня на душе было тяжело. Уже дважды мне нашептали, что моя невеста проклята. В это слабо верилось, но всё же. Я не мог закрыть глаза на то, что уже много поколений женщины этого рода рожают только дочерей.

Это злило.

Значит, правитель всё-таки нашёл способ усмирить меня. Отдал земли, но лишил возможности иметь наследника.

Ну, это он поспешил праздновать победу.

Главное, чтобы жена сговорчивее была. Хотя пригрожу ей смертью и заставлю признать своим любого моего бастарда. Только проследить, чтобы она не успела взрастить в утробе чужое дитя.

Услышав кокетливый женский смех, повернул голову. В зал вплыли две оборотницы.

Одна бледная как мышь, вторая и вовсе только в возраст вступила. Они тащили разносы с кружками, а сами прицельно стреляли по моим воинам глазками. Но если во взгляде одной я видел похоть, то другая - пылала ненавистью.

Она была старше. Волосы чем-то присыпаны. Бледная, хотя в ней угадывалась кровь не самого слабого зверя. Ставя на столы кружки, женщина что-то недовольно бубнила.

- Что ты хмурая такая? - отпив медовухи, одноглазый Брек схватил её за руку и потянул на себя. Оборотница впала на секунду в ступор, а после, зарычав, выдернула свою конечность. - Да брось, лисёнок.