Он зачерпнул варево бурой от долгого пользования деревянной ложкой с обкусанным краем, подул, отхлебнул, удовлетворенно крякнул и, протянув руку, извлек из лежащего у его ног заплечного мешка серебристый пакетик биодобавки. Высыпав ее в котелок, он помешал, снова попробовал варево, а затем сноровисто снял котелок с крюка и поставил в сторонку остывать. Все это время Лия не отрываясь смотрела на него, будто напоминая о том, что она задала вопрос, но не отваживаясь повторить его. Охотник оглянулся и, сделав вид, что он просто рассматривает что-то за спиной, заговорил:

— Я видел что-то подобное только один раз.

Когда я был еще молодым охотником. Я тогда жил в куклосе «Смионт Труо Юмнг». Наши Старшие наткнулись на поляну, где «дикие» устроили шалаши. Старшие попытались напасть на них, но «дикие»… — он замолчал и, выудив из мешка завернутую в тряпицу краюху серого хлеба, начал резать его. Лия смотрела на него нетерпеливо, но охотник так же неторопливо уложил в мешок остаток краюхи и только потом заговорил:

— Погибли все охотники нашего куклоса и большая часть взрослых мужчин. «Дикие» преследовали нас до самого Барьера.

Родитель был тяжко ранен и умер. Но перед смертью он успел сообщить обо всем Контролеру. — Торрей помолчал, занимаясь котелком и ложками. — Ночью пришли Высшие. Они сожгли все шалаши и всех «диких». Тех, кто успел убежать и попытался скрыться в чаще, они догнали и разорвали на куски. Самому удачливому удалось пробежать почти девять миль…

Охотник принялся чистить лук.

— Но потом мы разобрались в следах и поняли, что «дикие» пытались сопротивляться. И похоже, им даже удалось… причинить вред не менее чем трем Высшим.

Лия охнула. Причинить вред Высшим?! А Торрей в упор взглянул на нее:

— С той поры, когда я встречаю «диких», я либо убиваю их, либо убегаю.

Лия вздрогнула и отвернулась. Желтоголовый криво усмехнулся, поднялся и, наклонившись над сыном, тихонько потряс его за плечо:

— Вставай кушать, сынок.

Уимон выбрался из-под волчьего плаща и, стараясь не встречаться взглядом с отцом, уселся у котелка. Он надеялся услышать что-нибудь интересное, а из того, что удалось расслышать, он понял не так уж много. Но ему стало страшно. И страх его испугал.

Поэтому мальчуган вцепился в протянутую отцом ложку, будто в спасательный круг, и торопливо зачерпнул из котелка.

Следующую неделю Уимон запомнил смутно. Все — места стоянок, дневные переходы, места заготовки дров, ручьи, из которых набирали воду, — Сопровождающие знали назубок. Поскольку каждую весну Доверенные из их куклоса отправлялись в Енд одним и тем же маршрутом. Но этот маршрут не был рассчитан на едва оправившихся после болезни малышей. Дети отправлялись в Енд только дважды в жизни.