Слава богу, что он отпустил девчонку с этим пройдохой. По крайней мере, уберег Сашу от зрелища страшной бойни, которую ей все равно не предотвратить.

Он сверился со станционными часами: если бригадир шел точно по графику, то у Гомера, пожалуй, оставалось в запасе еще немного времени.

Пара часов, чтобы побыть еще самим собой. И чтобы пригласить Полис на последнее танго.

— И как же ты собирался заслужить право войти? — спросила Саша.

— Ну… Это глупость, конечно… Своей флейтой. Думал, она может что-то исправить. Понимаешь… Музыка — самое мимолетное, самое эфемерное искусство. Она существует ровно столько, сколько звучит инструмент, а потом в одно мгновение исчезает без следа. Но ничто не заражает людей так быстро, как музыка, ничто не ранит так глубоко и не заживает так медленно. Мелодия, которая тебя тронула, останется с тобой навсегда. Это экстракт красоты. Я думал, им можно лечить уродство души.

— Ты странный, — сказала она.

— А сейчас я вдруг понял, что прокаженный не может лечить прокаженных. Что, если я тебе во всем не признаюсь, мне не откроют уже никогда.

— Думал, я тебя прощу? За твое вранье, за жестокость? — остро глянула на него Саша.

— Дашь мне еще один шанс? — Леонид вдруг улыбнулся ей. — Ты же говоришь, мы все имеем на него право.

Девушка настороженно молчала, не желая снова быть вовлеченной в его странные игры. Только что она почти поверила музыканту, его раскаянию, и вот — опять?

— Во всем, что я тебе рассказывал, была одна правда, — сказал он. — Средство от болезни есть.

— Лекарство? — Саша встрепенулась, готовая обмануться еще раз.

— Это не лекарство. Не таблетки и не сыворотка. Несколько лет назад вспышка такой болезни была у нас на Преображенской.

— Но почему даже Хантер об этом не знает?!

— Эпидемии не было. Сошла на нет сама собой. Эти бактерии очень чувствительны к радиации. От излучения с ними что-то происходит… Кажется, перестают делиться. Болезнь останавливается. Даже от небольших доз. Случайно открыли. Вот и все средство. Решение, так сказать, лежит на поверхности.

— Честно? — Взволнованная, она взяла его за руку.

— Честно. — Он накрыл ее ладонь своей. — Нужно просто связаться с ними, объяснить…

— Почему ты не сказал мне раньше? Ведь это же так просто! Сколько же людей умерли за это время… — Она высвободилась, сверкнула глазами.

— За один день? Вряд ли… Я не хотел, чтобы ты оставалась с этим душегубом, — пробормотал он. — И я с самого начала собирался сказать тебе все. Но хотел выменять эту тайну на тебя.

— А выменял меня на чужие жизни! — зло сказала Саша. — А это… Это ни одной не стоит!

— Я бы свою променял. — Музыкант поиграл бровью.

— Не тебе решать! Вставай! Надо бежать назад… Пока он не добрался до Тульской.